Дакийский самодержец - Вадим Барташ

– Двигается то двигается, – ответил им Траян, – но я боюсь, что и он до заморозков не поспеет к Орештийским горам, и к тому самому плато за ним, с которого идёт уже прямая дорога на Сармизегетусу…

В шатре появился начальник преторианских гвардейцев, охранявших месторасположение принцепса.

Центурион преторианцев извинился:

– Божественный, к тебе просятся…

– Кто?! – удивился Траян.

– Какой-то человек… Кажется, перебежчик. С той стороны…

– Пе-е-еребежчик?! – поднял голову Траян.

– Да, Божественный, перебежчик. Но он римлянин. Говорит, что ночью покинул расположение даков. А вообще-то он один из тех римлян, которые помогали дакам в перевооружении их армии. Этот в частности помогал дакам налаживать их метательные машины. И потому он многое знает. Он просит его принять. Незамедлительно.

И после этих слов преторианец замялся.

– Ну-у, что ещё ?.. – посмотрел Траян на центуриона. – Договаривай!

Преторианец насмелился и добавил:

– Это срочно… И этот перебежчик только просит переговорить с тобой, Божественный, без посторонних…Ему необходимо поговорить с тобой, Божественный, один на один.

Траян несколько удивился такой сверх осторожности со стороны перебежчика, но и на неё согласился. Он раньше времени закончил военный совет и распустил всех присутствующих проконсулов и легатов, оставив при себе только командира паннонских разведчиков Клавдия Тиберия Максима.

Появился нетерпеливый перебежчик с той стороны.

***

Он приветствовал принцепса.

Траян его внимательно оглядел. С ног до головы. И ничего подозрительного в нём вроде бы не заметил.

Этому римлянину, который несколько лет помогал дакам в их перевооружении, было лет сорок-сорок с небольшим. Он был сухопарым и сейчас совсем не походил на римлянина. Он выглядел как обычный дак. Загоревшее и обветренное лицо, отращенная до груди и нечёсанная борода, длинные, засаленные и неоприятные волосы, варварские штаны и куртка.

– Как тебя зовут? – спросил перебежчика Траян.

– Меня зовут Гнеем Цикатрикулом. Я родом из Бононии (нынешняя Болонья).

– Где служил?

– В XI Клавдиевом легионе. Центурионом в Третьей когорте.

– Почему покинул службу? Только не юли, говори мне прямо и откровенно, как на духу! – требовательно спросил у перебежчика император.

– Я поссорился с трибуном своей когорты и-и… и между нами завязалась потасовка, и в итоге я его это… пришиб… Ну то есть… то есть я его серъёзно изувечил. Меня разоружили и посадили в погреб, и после этого мне ничего не оставалось делать, как бежать. Я тогда сбежал на север. И меня приютили даки. Я стал помогать им. Меня приставили к такому же, как и я, римскому перебежчику, Сервию Туллию, который для даков строил метательные машины.

– И сколько ты пробыл у даков?

– Без малого пять лет.

– Семья есть?

– Обзавёлся.

– Жена – дакийка?

– Да. Из местных она.

– И дети от неё есть?

– Трое.

– Ла-а-адно…– Траян утомился от допроса. – Что ты хотел мне сообщить?

Дак вздохнул. Как будто на что-то решаясь.

И затем, немного запинаясь, произнёс:

– Я могу показать проход, через который можно обойти это ущелье и выйти самой короткой дорогой на Орештийское плато. Об этом проходе мало кто знает даже из даков. Да и я о нём случайно узнал.

– От кого?

– От своего тестя. Отца своей жены дакийки.

– Можешь показать?

Гней Цикатрикул нервно сглотнул воздух и произнёс:

– Покажу… Но хо-орошо бы… по-хорошему бы на карте показать вначале его…

– Тогда подойди! – велел перебежчику Траян.

Бывший римский центурион приблизился к принцепсу.

Тот склонился над картой Дакии, ожидая, куда ему покажет пальцем Гней Цикатрикул, но тот что-то медлил, медлил, мялся, вздохнул глубоко, и…

И вдруг рука у него дёрнулась…

Перебежчик выхватил из своих волос гребень – такими гребнями обычно расчесывали свои длинные волосы женщины, но только у этого была необычная ручка, она была не деревянная, а металлическая, не пропорционально длинная, и у неё отточенным оказался конец, – и попытался этот гребень вонзить в шею склонившегося над картой Траяна.

***

Надо сказать, что всех, кто входил в шатёр принцепса, преторианцы осматривали. И если находили оружие, то его изымали. К принцепсу с оружием нельзя было входить. Так было заведено. Но при осмотре перебежчика Гнея Цикатрикула преторианцы не обратили внимание на этот гребень.

На это и рассчитывал Цикатрикул, которого царь даков лично направил в лагерь к принцепсу. Этот гребень перебежчик воткнул незаметно в свою причёску.

В подходящий момент он выхватил его и…

Однако рука у перебежчика дрогнула, и он в итоге промахнулся.

Траяна спасла случайность. Хотя, кажется, нет! Я бы это даже назвал не случайностью, а чудом. Ручка гребня немного задела щёку Траяна, и даже раскровила её, но не вошла ему в шею.

Траян распрямился и мощным ударом обезоружил покушавшегося на него перебежчика, и тут же на подмогу принцепсу пришёл командир паннонских конных разведчиков Клавдий Тиберий Максим.

Он на некоторое время отвлёк внимание Цикатрикула на себя.

А тут ещё, услышав подозрительный шум внутри шатра принцепса, охранявшие его снаружи преторианцы ворвались вовнутрь, и, увидев борющегося с Траяном римского перебежчика, набросились на него с разных сторон и в мгновение ока изрубили Цикатрикула своими мечами.

Покушение на Траяна оказалось неудачным.

И после него римляне стали действовать ещё энергичнее и напористее.

По приказу Траяна с Юга, из Нижней Мёзии, через землю гетов, двинулась третья колонна римлян. Эта колонна состояла из шести легионов и возглавлял её проконсул провинции Манлий Либерий Максим, ещё один из ближайших сподвижников и друзей Траяна. Эта колонна направлялась к перевалу, называвшемуся Красными башнями.

Но и там римлян уже поджидали даки.

Конец Второй части.