В стране драконов. Удивительная жизнь Мартина Писториуса - Меган Ллойд Дэвис

– Тишина там настолько полная, что понимаешь, что никогда не слышал ничего подобного, пока не попадешь туда, – рассказывала она мне. – И ландшафт настолько огромен, что меняется с каждым часом дня. Даже песок там мягче, чем все, чего ты до сих пор касался.

Вот почему я хочу запечатать в бутылку горсточку песка с вершины дюны и отослать ее в Британию вместе с Ким – как напоминание обо мне и о тех поездках, в которых она бывала в пустыне вместе со своими родными. Жара накатывает волнами, и я смотрю, как взобравшиеся на вершину дюны люди сбегают с нее. Они хохочут и вопят, скатываясь вниз после долгого подъема.

– Как же мы это сделаем? – спрашивает мой брат.

Я и сам точно не знаю. Дэвид подхватывает меня под правую руку и помогает встать на ноги, а потом я падаю на колени в песок. Ползти я не могу, поэтому брат тащит меня вперед, а я пытаюсь помогать ему, отталкиваясь свободной рукой от песка. Мы начинаем медленно взбираться вверх по дюне, а люди, спускающиеся с нее, чтобы выпить в тени чего-нибудь освежающего, смотрят на нас в изумлении. Сейчас почти полдень – позднее время для подобных упражнений. Песок настолько горячий и сыпучий, что разъезжается под ногами, и мне приходится выкапываться из него, прежде чем продолжить путь. Нам следовало прийти сюда на рассвете, когда он прохладнее и плотнее.

Солнце жарит вовсю, Дэвид тащит меня вверх. Во время подъема мы оба начинаем потеть – он тянет, я упираюсь локтем в песок и отталкиваюсь от него, чтобы брату было не так тяжело. Чем ближе мы подбираемся к вершине, тем круче становится подъем.

– Ты действительно хочешь проделать весь этот путь наверх? – спрашивает Дэвид, когда мы останавливаемся передохнуть.

Он смотрит вверх, и я прослеживаю его взгляд. Я должен добраться до вершины. Точно дикарь из первобытного племени, который пытается пляской вызвать дождь, я должен убедить небеса улыбнуться мне и доказать Джоанне, что нет барьеров, которые я не преодолею ради нее, – пусть даже таким барьером служит мое собственное тело. Это будет последним подтверждением тому, что теперь она – часть меня. И я должен показать ей, что она делает меня способным на большее, чем когда-либо считал возможным.

Дэвид недовольно вздыхает, я улыбаюсь ему, и мы вновь начинаем взбираться вверх, метр за метром. Песок повсюду – в наших волосах, на губах, в глазах, – и свет, отраженный дюной, слепит глаза.

– Не останавливайся! – произносит внутренний голос. – Ты уже почти добрался.

Я бросаю взгляд вниз. Ким поднимается вслед за нами. Далеко внизу я вижу родителей, стоящих у машины и глядящих на нас троих. Они машут нам руками, когда замечают мой взгляд.

– Идем, – говорит Дэвид.

Мы взбираемся на дюну уже 45 минут. Люди, начавшие путь вместе с нами, давным-давно спустились с нее. Нам предстоит еще одно последнее усилие, чтобы добраться до вершины. Теперь уже она совсем рядом. Я снова думаю о Джоанне, зарываясь локтем в песок и толкая себя вперед и вверх. Мало-помалу я пробираюсь к вершине. Над головой лазурно-голубое небо. В горле пересохло. Сердце неистово бьется от напряжения, и я слышу, как тяжело дышит Дэвид, в последний раз с усилием подтаскивая меня. И вдруг мы останавливаемся.

Мы добрались до вершины песчаной горы, и Ким садится отдохнуть рядом с нами. Никто из нас не произносит ни слова, мы пытаемся восстановить дыхание. Внизу под нами простирается пустыня, похожая на бескрайнее море. Ким прислоняется ко мне. У нее в руке стеклянная бутылка. Я смотрю, как она открывает ее, а потом передает мне. Я погружаю ее в песок.