Объятия Анд - Леонид И. Леонидов

Это успокаивало, но настораживало другое. Было очевидно, что злоумышленники искали, видимо, какие-то документы. Но Алексей не хранил дома ничего близкого даже к документам служебного пользования. Вывод напрашивался один – работали не квартирные воришки. И тут его осенило. На днях, когда семья улеглась спать, он при свете небольшой настольной лампы рассматривал оставленные для него биологом фрагменты карт и схемы мест в различных горных районах страны, которые Федор просил внимательно изучить, якобы для биостанции. Алексей потихоньку стал догадываться, что его друг Федор является исследователем широкого профиля. И вот эта странная манера – одна информация дозируется для Валдиса, другая – Алексею. И шеф подпускает туману. Но, что поделаешь. Ведь идет война, но только холодная. В ходе этих раздумий Алексей вдруг вспомнил, что когда он изучал картографию, наверху раздавались какие-то шорохи и звуки неясного происхождения. Он никогда не был в этой мансарде. Но, по словам консьержа – портеро Роберто, там живут два его попугая Ара. Наконец, Алексей остановил эти конспирологические размышления и дал себе слово: в дом никакие служебные бумаги не приносить, даже на время сиесты. Подумав, решил шефу не докладывать о том злополучном вечере с картографией. А то у того фантазия может разбушеваться так, что придется переезжать в посольскую общагу.

С женой решили особо не драматизировать случившееся, поскольку подобные ограбления квартир иностранцев приобретали характер эпидемии, с начала восьмидесятых годов прошлого века в этой южноамериканской стране. Кроме того, супруга поставила ультиматум – или квартира в городе, или домой в Москву.

Наступили рабочие будни. В посольство приходили все новые и новые задания в рамках перестройки Горбачева. С диппочтой пришла даже брошюра с ответами на сто самых каверзных вопросов западных представителей. Некоторые сотрудники стали участвовать в дискуссиях с западниками и местными гражданами, чего не было ранее. Алексею также поручили выступить в крупнейшем столичном университете с лекцией о перестройке. Зал был набит битком студентами, преподавателями и, конечно, вездесущими западными представителями, которые никогда не упускали случая спровоцировать советских дипломатов. Эта лекция в основном превратилась в пресс-конференцию, поскольку Алексей, в нарушении рекомендаций ведущих пропагандистов, не стал зачитывать подготовленный в Москве текст, пустив его по рядам, и предложил перейти к вопросам. Его ответы встречали хорошую реакцию у местных, но вызывали бурные возражения у западников. Когда, наконец, на все вопросы были даны фактами подкрепленные ответы. Прозвучала провокационная реплика. «Все равно, русская наука отстает от западных достижений», – на весь зал сказал американец. В ответ Алексей задал вопрос: кто запустил первый спутник или кто был первым космонавтом в мире, кто первым создал водородную бомбу? Англосаксы растеряно переглядывались друг с другом. И вот, чтобы как-то «умыть» Алексея, английский журналист с ухмылкой сказал, что все русские воспитываются как роботы, у них отсутствует свобода мысли, все говорят по-заученному, короче сами трех слов связать не могут. В зале повисла гробовая тишина как перед пенальти в футболе. Симпатии большинства местных были на стороне Алексея, и они с замиранием сердца ждали, как он выйдет из этой ловушки. Дело в том, что местная пресса перепечатывала статьи из американских газет, где СССР преподносился дремучей страной, а на Красной площади разгуливают медведи. Алексей подумал, и нарушив накаленную тишину, сказал британцу, что он не только три слова свяжет, а может для начала связать все тридцать. Корреспондент ВВС нахально улыбнулся, выбежал к трибуне и, демонстрируя кое-какое знание русского языка, крикнул: «Ну, русский, покажи мне кузькину мать». Алексей тут же перевел залу, что британец имеет в виду, и успокоил всех, сказав, что драки не будет. Тут же он передал англичанину лист бумаги, ручку, а в микрофон озвучил задание: британец записывает тридцать испанских слов, только, существительные, каждое слово идет под своим номером от одного до тридцати. Затем зачитывает все слова с первого по тридцатое, с интервалом две секунды, а потом, любой из западников может называть в произвольном порядке номер, а Алексей будет озвучивать слово, записанное под этим номером. Или наоборот. Когда до всех дошла суть задания, поднялся шум и выкрики что это невозможно. Причем местные не желали допустить поражения советского представителя, но Алексей их успокоил, допустив то что британец может и не знает тридцать испанских слов. Здесь уже все англосаксы подбежали к корреспонденту ВВС и начали ему активно помогать. Наконец, подготовка была завершена и в аудитории вновь воцарилась гробовая тишина. Кто-то нервно теребил руками, кто-то закрыл глаза, нервно тряся коленкой, а декан факультета экономики, отвечавший за это мероприятие большими глотками пил воду прямо из графина. Два студента первого курса вскочили со своих мест и, обгоняя друг друга, побежали в сторону туалетных комнат. Одной девушке, которая почему-то болела за британца, даже давали нашатырь. Сам же британец стоял в оцепенении и только тогда, когда американец что-то шепнул ему на ухо, он собрался и начал в хаотичном порядке называть номера слов. После первых, правильно названных Алексеем слов, британец подошел к нему и протянул руку. Следом подбежал американец, похлопал Алексея по плечу и сказал, что тоже хотел бы этому научиться, предложив встретиться. Зал, стоя, дружными аплодисментами, провожал русского. Напоследок, к нему подошел старшекурсник и сказал, что просидел на лекции два часа, но так и не понял, что такое «перестройка».

«Перестройка» в некотором виде пришла и в работу диппредставительства. Задания по известному проекту Горбачева «Продовольственной программе» разослали по всему миру. Этот Горбачев, случайно оказавшийся у власти в СССР, сначала разорил все виноградники в так называемой борьбе с алкоголизмом, а потом решил без существенных реформ в сельском хозяйстве завалить страну продовольствием. Вот и озадачил посол Алексея заданием по «Продовольственной программе». Сначала Алексей подумал о Международном центре картофеля, находившемся в столице, но он давно был исхожен советскими специалистами. К тому же с производством картофеля в СССР было благополучно, а вот хранить его не умели, и тридцать процентом урожая уходило на помойку. Вот с проблемы хранения и надо было начинать.

Один местный контакт из университетских кругов подсказал Алексею, что в пригороде столицы есть, мало кому известно, НИИ, который занимается проблемами сельского хозяйства, и в нем работают американские ученые. Попасть туда оказалось не сложно, но заместитель директора, и сам директор от бесед уклонялись и практически выпроводили Алексея из здания. Он задержался у парадного и не пожалел. Во двор института въехал танкоподобный «Бьюик», и из него вышел приземистый, плотно сбитый, в ковбойской шляпе, с сигарой во рту человек, лет за шестьдесят. Он по-английски сказал водителю: «подъедешь к четырем»,