Искры - Раффи

любовь к родине и к своему народу. Они не имели возможности оказывать непосредственную помощь, но денег не жалели. Каро завязывает знакомство с несколькими богатеями. Потом три товарища отправляются в другие города Индии, где проживали армяне-переселенцы; в Калькутту, Сингапур, Даку, Чичру, Мадрас, Басру, Сурат, Бомбей. Расселившись по всему полуострову, армяне-переселенцы забрали в свои руки торговлю и богатства страны. Наряду с денежным богатством они сохранили и богатство национального духа, доказательством чему может служить широкая благотворительность, оказанная в разные времена индийскими армянами. В Гуалире юноши познакомились с военачальником Корнелем Яковом — армянином, игравшим в то время видную роль. Еще в Америке Каро придерживался того мнения, что индийских армян, несмотря на их богатство и влияние, следует считать погибшими для нации: разбросанные небольшими группами по всему полуострову, разобщенные, оторванные друг от друга, они со временем могли быть поглощены окружавшей их средой; во избежание этой опасности, необходимо собрать воедино всех переселенцев и организовать самостоятельную колонию. «Почему, — говорил он, — какой-нибудь цирюльник-европеец, приезжающий в Индию с группою людей из подонков общества, может приобрести землю и организовать свободную колонию, — почему армяне с богатым умом своим и богатой мошной не могут сделать того же?». Это являлось давнишней мечтой Каро. С этой именно целью он стал бродить со своими товарищами по Индийскому полуострову, а затем достиг Бирманского государства. Необходимо было самим заложить основу этой колонии, куда, как к центру, впоследствии стекались бы рассеянные по Индии армяне-переселенцы. А для основания свободной колонии необходимо было, прежде всего, завладеть территорией, что могло быть связано с пролитием крови. Но Каро и его друзья решили повести дело иначе. В те времена владычество Англии еще не успело распространиться по всему Индийскому полуострову, существовали мелкие индийские княжества, было немало также незаселенной безлюдной территории. Они выбирают наиболее удобную и подходящую свободную землю, заключают договор с соседним индийским раджой о взаимной помощи. Территория имеется, нужно ее заселить. Вот тогда Каро и вспомнил об армянах-кочевниках, виденных им в Афганистане. Их он считал наиболее подходящими для первоначальной организации поселения в виду их выносливости и приспособляемости ко всякому климату. Нужно было только приучить их к трудовой оседлой жизни. С этой именно целью Каро с товарищами отправляются в Афганистан. Кочевников они застают на тех же местах. Первым делом они принимаются убеждать их в целесообразности переселения в Индию, затем начинают подготовлять их к самозащите на случай необходимости, приучают владеть оружием. Поэтому юношам приходится задержаться в Афганистане довольно долго. По-видимому, Каро получил от индийских армян крупные суммы на переселение, не то невозможно было бы двинуть с места такую большую массу людей. Все обещало успешное завершение начатого дела, но кочевники все еще колебались, находились в нерешительности — ехать ли им в столь дальнюю неизвестную страну? Поэтому Каро принужден был вновь поехать в Индию, забрав с собою нескольких представителей кочевников, чтоб те могли увидеть заготовленную для них «обетованную землю» и воочию убедиться в рациональности переселения туда. — Теперь, Фархат, я должен рассказать тебе одну любовную историю, которую тебе необходимо знать. Долгое пребывание среди веселых, жизнерадостных и полных кипучих страстей кочевников не обошлось без любовного приключения. Черноокая красавица пленила чуткую душу Каро. Он предложил ей руку и сердце и, обещав скоро вернуться, пустился в путь с представителями кочевников. Рафаэл и Саго остались в таборе. Но до возвращения Каро стряслось ужасное несчастье: начались военные действия между афганцами и персами. Персы одержали верх, ураганом пронеслись по всей стране и опустошили ее. Столкнувшись с армянами-кочевниками, они разграбили табор и увели в плен множество жен и девушек, среди них и невесту Каро. Радостный и полный радужных надежд вернулся Каро из Индии, но не нашел в пустынях Афганистана даже следа от табора кочевников: все было сметено, уничтожено. Можешь ли ты представить положение Каро? Какой-то афганец, пасший верблюдов, рассказал ему о постигшем несчастии. Лишь человек, обладающий твердым и сильным характером Каро, мог перенести подобный удар. Он одновременно испытал две невозвратимые утраты: крушенье заветной мечты об образовании независимой, свободной колонии переселенцев и гибель любимой девушки…

После долгих поисков он нашел, наконец, в Кабуле, во дворе армянской церкви, Рафаэла и Саго больными, в постели, страдавшими от незалеченных ран, которые нанесли им персидские сарвазы. От них узнал Каро все подробности ужасного происшествия. Нападение на табор совершилось ночью; они лично принимали участие в битве и потому не могли указать, кто похитил и куда увели его невесту, только на рассвете они очнулись и почувствовали, что ранены. Куда исчезли армяне-кочевники — никто об этом ничего не знал. После этого Каро остается при друзьях до их выздоровления. Затем, вместе с Саго, едет в Персию. Рафаэл возвращается к себе на Яву. Вот в чем заключалось содержание письма, полученного мною из Батавии. Это заставило меня поспешить с возвращением на родину. К тому времени я и Джаллад окончили курс учения, вместе покинули Америку, увозя с собой много неизгладимых воспоминаний…

Дальнейшая история Аслана и товарищей была мне известна… Да, я знал и не забыл слов, сорвавшихся нечаянно с уст старой Сусанны, когда мы впервые встретились на арабском минарете: «Когда хан Динбульский вырезал все наше племя, Сусанна подвязала себе на спину ребенка Каро и прошла через пустыню Герата»… Не является ли Гюбби дочерью Каро? А женщина, заключенная в крепости Динбула и через Сусанну умолявшая Каро спасти ее из плена, не жена ли Каро? А эта старуха Сусанна, не мать ли жены Каро, которая под видом гадалки имела доступ в крепость к женам хана и, пользуясь этим, виделась со своей дочерью? Я не забыл наивно сказанных однажды девочкой слов у разрушенной часовни под сенью дерев: «Гюбби внучка Сусанны, Гюбби несчастная девочка, ее мать пропала, Гюбби ищет мать свою»… Все стало теперь мне понятным. Но одно оставалось неясным: что сталось с Рафаэлем, о котором с такой симпатией отзывался Аслан?

Я спросил о нем:

— А Рафаэл остался в Индии или приехал в Персию?

— Да, приехал в Персию.

— А как же я не видел его?

— Ты и не мог видеть его: он пал жертвой неуместной подозрительности.

— Он был убит? Кто убил его?

— Не спрашивай! — ответил с грустью Аслан и отвернулся.

«Он пал жертвой неуместной подозрительности»… Я вспомнил, что почти в тех же выражениях предостерегала меня как-то Маро со слезами на глазах, чтоб я не сердил Каро и привела пример, как он «из-за подозрения» убил своего лучшего друга, юношу-индийца. Теперь для меня все