Тайна генерала Багратиона - Алла Бегунова

Беседа между Багратионом и Карлом-Людвигом-Иоганном шла с помощью того же Древича. Дальше взаимного обмена любезностями разговор не продвигался. Военный министр хвалил русскую армию, князь Петр — австрийскую. При этом они умалчивали о том, что их противник во всех последних войнах был один и тот же — французы.

Как инструктировал генерала от инфантерии российский посол граф Штакельберг, в беседах с австрийцами теперь следовало проявлять большую осторожность. После бракосочетания Наполеона Бонапарта с эрцгерцогиней Марией-Луизой венское общество разделилось. Одни ругали французов, другие превозносили их до небес. Последних было меньше, но они находились на верхних этажах власти. Эрцгерцог Карл-Людвиг-Иоганн и по должности, и по рождению принадлежал к ним. Потому Багратион не ждал от него никаких откровенных суждений.

— Дорогой князь, — вдруг печально заявил ему военный министр, — вы видите меня в этом кабинете в последний раз.

— Почему, ваше высочество? — удивился Петр Иванович.

— Я ухожу в отставку.

— Как странно, — заметил генерал. — Вы еще достаточно молоды. У вас — большой боевой опыт. Кроме того, армия вас любит.

— Армия — да, — кивнул головой эрцгерцог. — Но другие люди — нет.

— А ваши знаменитые победы? Например, над Наполеоном при селении Асперн?

— Ныне данное обстоятельство только ухудшает мое положение.

— Трудно в это поверить, ваше высочество.

— Французы в Вене, князь! — пристально взглянул на него Карл-Людвиг-Иоганн. — Когда они придут в Москву, вы мне поверите.

Забыв про дипломатическую вежливость, Багратион вскочил с места и довольно резко ответил:

— Нет, нет и нет! Подобного несчастья с моей страной случиться не может!..

Они давно покинули здание военного министерства, приехали в гостиницу «Der Ahorn Blatt», сняли парадные мундиры, заказали ужин, а генерал от инфантерии все не мог успокоиться. Пророчество эрцгерцога о появлении французских войск в Москве не выходило у него из головы.

Карл-Людвиг-Иоганн слыл человеком умным и сведущим. Не стал бы он пугать старого боевого товарища нелепыми предсказаниями. Но, вероятно, на него повлияло поражение в недавней войне и дальнейшие действия Корсиканца по отношению к древней династии Габсбургов.

Между тем Багратион не считал армию императора Франца Первого плохо обученной или неорганизованной, лишенной боевого духа. Просто она столкнулась с умелым полководцем, вооруженные силы которого строились по иной системе, и эта система оказалась более действенной, чем австрийская.

«Но русская армия? — думал теперь князь Петр. — Сможет ли она противостоять захватчикам и в конечном счете нанести им смертельный удар?»

Он не имел обыкновения делиться со своими адъютантами подобными мыслями.

Однако поручик Древич, второй год служа у него, и так понимал, что шеф пребывает в мрачном настроении. Карие глаза потомка грузинских царей потемнели, брови сошлись к переносице. Он поглаживал рукой черные густые бакенбарды на правой щеке, и это всегда служило у него признаком некоторого волнения.

Древич решил развлечь начальника. Молодой офицер достал купленный по дороге еженедельник «Le journal de Vienne» и предложил перевести для его превосходительства какие-нибудь забавные заметки.

Еженедельник издавался на французском языке и на французские деньги. Буквально три месяца назад австрийская цензура беспощадно кромсала его публикации. Нынче же бойкие журналисты-франкофилы получили полную свободу самовыражения. Они взахлеб писали о Наполеоне Бонапарте, мудрейшем из всех государей, когда-либо правивших на Земле, о французском воинстве, храбром и непобедимом, о самой Франции, где народ живет богато и счастливо.

Начал Древич с обычных для бульварных изданий заметок о чрезвычайных происшествиях. О теленке с двумя головами. О женщине, благополучно родившей тройню. О трубочисте, упавшем с крыши трехэтажного дома, но оставшемся в живых. О пожаре, случившемся в булочной возле «Theater an der Burg», который в прошлом веке построила императрица Мария-Терезия; театр, к счастью, не пострадал.

Предпоследняя страница еженедельника посвящалась международным событиям, и большую часть места там занимала статья «Русские на Дунае». Автор ее, некто Леонард Беккер, вполне достоверно описал действия Молдавской армии в ноябре и декабре прошлого года, правильно назвал фамилии командиров всех корпусов, сообщил, что князь Багратион был внезапно смещен со своего поста и заменен графом Каменским.

В завершение своего опуса г-н Беккер дал несколько картинок бивуачной жизни, и в частности, ярко обрисовал дикие нравы русских. Оказывается, испытывая страшную нужду в одежде и продовольствии, они грабят нищее население Валахии и Молдавии почем зря.

— Вот псы шелудивые! — в сердцах произнес Петр Иванович. — Откуда они все это взяли?.. Сам ведь знаешь, у нас регулярно шел подвоз из России. Кроме того, местной серебряной монетой я платил румынам и молдаванам за транспорт, за муку, за дрова, за использование печей для заготовления хлеба.

— Свободная западная пресса, ваше сиятельство, — пожал плечами молодой офицер. — Врали, врут и будут врать. Если, конечно, заказ поступит.

— Заказ на что? — хмуро спросил генерал от инфантерии. — Поливать грязью русских?..

Не очень далеко от их гостиницы, в роскошном особняке, который теперь занимало посольство Франции, в своем кабинете на втором этаже у окна стоял человек пятидесяти шести лет от роду, среднего роста, полноватый, с лицом надменным и, пожалуй, неприятным. Он задумчиво смотрел на старинный город, где крыши домов, купола церквей и шпили башен освещало заходящее майское солнце.

Французский посол Луи-Гильом Отто, граф Мослой, знал автора статьи «Русские на Дунае». Это был лучший его осведомитель. Ловкий малый, принятый даже в домах венской знати, неутомимый собиратель всевозможных сведений, которые французы у него охотно покупали. В придачу сей Леонард Беккер обладал литературным даром и, взявшись за перо, умел придать любой сплетне вид объективной аналитической статьи. В последнее время именно это обстоятельство стало важным.

Император Наполеон уже готовился к новой войне и потому ставил перед посольством в Вене сложную задачу. Не только знать все и обо всех мало-мальски заметных персонажах, но и влиять на здешнее общество, распространяя в нем идеи, полезные для завоевателей. Австрийцы же такому вмешательству в их жизнь сопротивлялись. Очаги общественного сопротивления тлели во многих местах. Граф Мослой пытался бороться с наиболее серьезными из них, но в том особых успехов пока не достиг.

За его спиной на столе лежал десятистраничный, правда, еще не законченный еженедельный рапорт начальству в Париже — министру иностранных дел Франции Жану-Батисту де Шампаньи, герцогу Кадорскому. В нем отражалась обычная жизнь монархии Габсбургов: отставки, назначения, приемы во дворце Хофбург, новости из правительственных учреждений, торги на бирже, перемещения лиц, по какой-либо причине интересующих французов. Фамилия князя и княгини Багратион там тоже упоминалась.