В ставке Гитлера. Воспоминания немецкого генерала. 1939-1945 - Вальтер Варлимонт

По оперативным вопросам он руководил предварительной работой, а результаты представлял мне. По другим вопросам он работал с Кейтелем, минуя меня. В каждом случае, когда документ проходит под заголовком WF Stab Qu, это означает, как правило, – я повторяю, как правило, не всегда, – что он касался вопросов, которыми занимался Варлимонт непосредственно с фельдмаршалом Кейтелем. Я просматривал отдельные документы время от времени, но обычно этого не делал. Он имел к этим документам гораздо большее отношение, чем я… Во все дела, связанные с отделом «Q», Варлимонт был вовлечен гораздо больше, чем я.

Подпись: Йодль

Несколько следующих страниц касаются моей якобы самостоятельной деятельности, особенно связанной с приказом Гитлера насчет командос^[296], вышедшим в октябре 1942 года.

Это заявление, сделанное офицером, на которого я работал годами, я считаю чрезвычайно возмутительным. Я был ошарашен, узнав, что оно включено в качестве доказательства обвинения на так называемом суде над ОКВ (1947–1948).

Когда оно было представлено обвинением в качестве доказательства, мой защитник, покойный доктор Пауль Леверкуен из Гамбурга, сразу же подал протест, сказав, что, во-первых, содержание этого заявления противоречит приговору, вынесенному Йодлю Международным военным трибуналом, в котором он был обвинен по многим пунктам, связанным с деятельностью отдела «Q», в том числе и с приказом о командос. Этому заявлению противоречили также документальные свидетельства, опять-таки касавшиеся приказа о командос. Во-вторых, человек, сделавший это заявление, был тем временем казнен и не мог быть подвергнут перекрестному допросу представителями защиты.

Суд все-таки принял заявление Йодля, хотя и с предупреждающим замечанием председателя: «За достоверность не ручаюсь».

На последующих заседаниях суда несколько свидетелей заявили и письменно, и устно, что заявление Йодля некорректно в том, что касалось интересов обвинения. Тем не менее вынесенный мне приговор базировался главным образом на этом заявлении и фактически в нем цитировались значительные куски текста из него в качестве оснований для вердикта.

Я так подробно рассказал об этом деле, потому что это тоже часть истории ставки. Я давно был убежден, что мнение моего покойного друга и защитника на суде было правильным: заявление, сделанное «на пороге смерти», впоследствии не должно рассматриваться как имеющее значение.