Тринадцатый год. Часть первая - Вадим Барташ

– Воздушное создание?!

– Она, кажется, не ходит по земле, а вроде над нею порхает. Как бабочка!

– А меня на фотографии она поразила.

– И что в ней поразило?

– Поразили её глаза! Они такие у неё… такие лучистые, ясные! Взгляд у неё такой мечтательный…Она и в жизни такая?

«Э-э-э, – подумал про себя Суриков, – а ты, кажется, поручик, неровно задышал. Тю, влюбился что ли? Так она же малолетка! Э-э, точно, кажется, влюбился!»

И уже вслух Алексей продолжил:

– Ну, да! Но вот есть только одно «но», Николай!

– Я слушаю. Говорите!

Суриков замялся, но Соколовский не отступал:

– Ну-у… продолжайте! Почему вы запнулись?

– Если она вам понравилась, Николай, то я тогда скажу, какое у неё «но». Понимаете, Николай, она, наверное, ещё ребёнок…

– Ребёнок?

– Да! И потому до сих пор живёт в своём мире, который себе придумала. И который с миром действительным и нас окружающим совершенно не пересекается. Ну как бы это сказать-то по яснее… А-а! В общем она не от мира сего. И вот ещё что…

Договорить Суриков не успел, так как в каюте появился Пётр Ефимович. Он держал в руках кипу газет.

***

Чудинов-старший скинул с себя пиджак и плюхнулся в кресло.

– Ну что, молодёжь, свежие новости не желаете глянуть? Я у капитана взял несколько номеров «Русского слова» и «Телеграфа». Когда в Павлодаре мы стояли, их вместе с другой корреспонденцией на «Евпатия» доставила почта. Самые свежие номера.

– Ну и что там пишут? – спросил Суриков.

– Главная новость – это Балканская война.

– Разрешите, Пётр Ефимович? – и поручик потянулся за газетами.

Чудинов-старший передал поручику целую их охапку. Соколовский развернул «Русское слово» и вслух прочитал некоторые заголовки: «Продолжаются праздничные мероприятия, посвящённые 300-летию дома Романовых, проводятся они как в Санкт-Петербурге, так и в других городах империи». «Прошла первая гонка Гран-при Санкт-Петербургского автоклуба, проходила она между Красным Селом и станцией Александрово. В гонке этой победил Суворин на отечественном автомобиле завода «Руссо-Балт». «Согласно договору, подписанному между правительствами США и Никарагуа, начаты работы по прорытию нового межокеанского канала». «Российский авиаконструктор Сикорский готовит ко второму полёту первый в мире четырёхмоторный тяжёлый самолёт « Русский витязь». «Новый президент США Вудро Вильсон подписал важные законопроекты». А-а, вот! «С начала месяца не прекращаются боевые действия во Второй Балканской войне. Болгарские войска ведут наступление по нескольким направлениям. 4-я болгарская армия в составе пяти дивизий наступает в Македонии, а 2-я движется в сторону Салоник, крупнейшего порта в Эгейском море. Антиболгарская коалиция, в которую входят Сербское и Греческое королевства, несут серьёзные потери и под натиском победоносных болгар отступают».

– Мда-а-а, – нахмурил лоб Соколовский, всё-таки австрияки и немцы стравили славян и греков… Плохи дела, коль сербы, греки и болгары между собой так и не смогли договориться.

– И как вы думаете, Николай Георгиевич, в дальнейшем будут развиваться события на Балканах? – спросил Пётр Ефимович поручика.

– Боюсь, что православные проиграют…

– Это кто из них? Кого вы имеете ввиду?

– Болгар.

– Но они же вроде как сейчас наступают?!

– Это пока. Они использовали фактор внезапности, ну и силёнок у них, конечно, побольше, чем у сербов и греков по отдельности. Однако я подозреваю, что в эту новую балканскую драку ввяжутся ещё румыны, и не исключаю, что и побитые в прошлом году турки тоже влезут в неё, и тогда общими усилиями они болгар изрядно ушатают. Мы же просили их, что бы они себя вели сдержаннее и не лезли на рожон, но нет, они нас не послушали и-и-и… Теперь, я думаю, болгарам достанется. А Берлину и Вене это будет между прочим только на руку.

***

До Омска оставалось два дня пути. Марк Неустроев старался в эти дни лишний раз не попадаться на глаза Петру Ефимовичу. Поначалу он радовался тому, что хозяин его взял с собой в дорогу. Марку нравилось плыть по Иртышу, тем более, что он только второй раз в жизни плавал на большом пароходе и в таких комфортных условиях, но вскоре настроение у него испортилось. И виной всему стал новый знакомый Чудинова-старшего – поручик Соколовский. У Марка он вызвал мгновенную неприязнь. Юноша сразу почувствовал в нём соперника. И хуже всего было то, что Соколовскому явно симпатизировал Чудинов-старший.

Марк, конечно, понимал, что хозяин никогда не отдаст за него свою любимицу, Катерину, потому что считал его голью перекатной. Но какая-то, пусть и слабая надежда в душе Марка теплилась, да и время, как он считал, у него ещё было, ведь Кате только-только исполнилось пятнадцать лет, но все его надежды мог перечеркнуть этот красавчик. И потом, все преимущества, казалось бы, были на его стороне. Марк видел, как при появлении статного Соколовского молодые дамы сворачивали шеи и томно вздыхали.

Глава пятая

С самого раннего детства жизнь не баловала Марка. Родился он в бедной крестьянской семье, где семеро сидели по лавкам. Отец нанимался постоянно на работу к более успешным соседям и вкалывал у них от зари до зари, однако батраку никто не платил хорошо, получал он какие-то гроши, а в доме его всегда ждали голодные галчата – три дочки и четверо сыновей. Марк был старшим из них и потому уже в одиннадцать лет начал работать наравне с отцом, а два года спустя тот отвёз его в город и договорился, чтобы он стал подмастерьем у сапожника. В семнадцать Марк поссорился с хозяином и ушёл на вольные хлеба, но вскоре, устав перебиваться случайными заработками, он стал работать на пристани. В бригаде грузчиков, в которую взяли Марка, он был младшим, но никто не делал ему поблажек. Бывало, что за день он так упахивался, что потом у него в глазах всё темнело, и он, приходя в ночлежку, валился на лежанку и до первых петухов не мог разогнуть спину.

Платили ему за очень тяжёлую работу совсем немного, а ещё часть заработка Марку приходилось отсылать родителям в деревню, так что нередко он голодал. И тут на удачу его он попался на глаза приказчику купца Чудинова и приглянулся, и тот уговорил хозяина взять Марка к себе.

После всего того, что он испытал, жизнь у Чудинова показалась ему раем. Новая работа была не такая уж и тяжёлая, на ней он не ломал спину, платили ему за работу больше, да ещё он помогал в кондитерской, а там ему постоянно перепадало что-нибудь вкусненькое. Своё место Марк очень ценил. Правда, новости,