Охота на героя - Владимир Аренев

— Попытаюсь. Но у него много сторонников. А на меня после той встряски, когда вся Гора ходила ходуном — кстати, что это было? Расскажешь как-нибудь потом, — так вот, на меня после того все беды вешают, со всех сторон виноват.

— Ничего, что-нибудь придумаем, — успокоил его Ренкр.

Сам он был в этом совсем не уверен.

Они вернулись в Центральный коридор и остановились перед входом в пещеру Одинокого.

— Скарра я устрою, — пообещал вэйлорн. — А ты ступай к Вдовой. Думаю, там тебе будут рады.

Ренкр кивнул и, взяв с собой полупустой дорожный мешок со свитками Всезнающего, молча зашагал по коридору. Слова Одмассэна сильно беспокоили его, и парень был рад ощущать на бедре тяжесть клинка, взятого в пещере Ворнхольда.

Ренкр постучал о стену камешком, висевшим у входа. Шкуры поднялись, и на него взглянули заспанные глаза Вдовой.

— Что там опять? — прошептала она. — Что случилось? — Узнав гостя, Вдовая всплеснула руками: — Вернулся! Ну, входи, входи, мальчик, я уж и не чаяла. Когда все сотряслось, думала — конец. И Хиинит тоже вдруг задрожала, чуть было не заплакала, так испугалась. Я ее успокаиваю, а у самой по щекам течет. Тут походит к нам мой Хилгод, подходит и говорит (а сам смотрит так, прямо в душу заглядывает) — говорит: «Он же обещал вам, что вернется. А вы не верите. Стыдно. Может, — говорит, — ему сейчас ваша вера сильнее всего помочь должна, а вы…» Замолк на полуслове, махнул рукой и убежал. А я и думаю: «Обещал-то обещал. Да отец-то твой тоже обещал. И все обещают. А все ли возвращаются? То-то и оно». А сама чувствую, на лице сухого местечка не осталось. Так мы и проревели до самого утра. А потом снова пришел к нам Хилгод, подошел и сказал: «Он, — говорит, — прошлый раз вернулся. И в этот — вернется». И сказал он это так спокойно и уверенно, что и сами мы успокоились. А все равно я не верила. Вот до этой самой минуточки. Ты уж прости меня, глупую! — Вдовая обняла его за плечи. — Да ты входи, входи, родимый, входи, что ж ты стоишь на пороге? — проговорила она. А потом вскрикнула: — Доченька! Вставай, доченька! Радость в доме — вернулся!

Хиинит вскочила, ей подумалось сначала, не случилась ли какая беда, но потом, расслышав слова матери, поняла.

Когда отшумели страсти от нежданной встречи, к Ренкру подошел Хилгод. Мальчик внимательно посмотрел в глаза долинщика, кивнул, словно убедился в чем-то, и потом сказал:

— Говорил же я им, что ты вернешься. А они не верили.

6

Шум, поднятый обрадовавшимися женщинами, выплеснулся в коридор, но мало кого потревожил. Только странная фигура, застывшая неподалеку от входа в пещеру Вдовой, вздрогнула. Потом хмыкнула и осторожно, стараясь не привлекать к себе внимание, пошла прочь. Альв узнал все, что хотел. Все, что хотели узнать он сам и те, кто его послал.

7

Утро следующего дня было необычным — и это витало в воздухе. Ренкр проснулся поздно, рывком вскочил с постели и стал одеваться. Он торопился, ему казалось, что он опаздывает к чему-то важному, а опаздывать никак нельзя. Не позавтракал — прицепил к поясу ножны с клинком и выскочил в коридор. Цепляя кончиком меча за стену, он побежал к Пещере Совета. На ходу мельком отметил про себя, что в селении почти никого нет, все, наверное, собрались в Пещере.

Так оно и было. Ренкр тихонько пристроился на краешке ближайшей лавки. Огляделся. Похоже, этого собрания не пропустил никто, явились все. Даже стражники, обычно стоявшие у входов, сейчас слились с толпой. На противоположном краю Пещеры Ренкр заметил Скарра — тот сидел почти на самой верхней скамье и с интересом слушал Одмассэна.

Одинокий замер у стола и говорил, глядя перед собой и чуть вверх невидящими глазами. Находившийся рядом Кэнхад, ухмыляясь, с высокомерием смотрел на старого горянина. Но слушал не перебивая. Недобро так слушал.

— Мы только-только избавились от льдистых змей, — говорил Одмассэн, — только-только почувствовали безопасность, только вздохнули свободно. А Кэнхад призывает вас к новой войне, войне на чужой территории, войне, которую мы заведомо проиграем.

— С чего ты взял? — неожиданно перебил Кэнхад, четко и вкрадчиво произнося слова.

— Потому что у них больше воинов и воины эти воспитываются с детства, — отрезал Одмассэн.

— Возможно, — согласился Кэнхад. — Возможно. — Он прошелся перед столом, выдерживая необходимую паузу. — Но, — взмахнул в воздухе рукой, — откуда ты знаешь это? Как удивительно все складывается: никто из нас не знает долинщиков так хорошо, как ты. И вот ты отговариваешь нас напасть. Странно. Я начинаю подозревать, что это неспроста. И тот долинщик — Ренкр, кажется? — который жил с нами, а потом исчез Создатель ведает куда, предварительно заманив в ловушку наших воинов… А ведь змеи тогда никуда не пропали.

Ренкр хотел было встать и сказать: «Но сейчас они исчезли, так ведь?» И многое другое ему хотелось бы сказать, да парень сдержался. Возможно, зря.

— И вот, — продолжал Кэнхад, — я начинаю подозревать, что все это неспроста. И что ты, Одмассэн, играешь на две стороны. Или же вообще на одну

— на долинщиков.

Лицо Одинокого покраснело от ярости и возмущения, он дернул себя за бороду:

— Да как ты смеешь?! Ты! Это только жалкие домыслы, ничего более! Докажи!

И вот тут-то с передней лавки вскочил Карган и подошел к столу в центре Пещеры. Поварской подмастерье был все так же неряшлив и растрепан, как и раньше.

— А что доказывать? — спросил он, дергая уголком рта. — Нечего доказывать. Доказательства сами пришли. Вот! И вот!

И указал на Скарра и Ренкра. Горяне отодвинулись от обоих, вокруг каждого образовалось пустое пространство.

— Это тот самый долинщик Ренкр, — вещал Карган. — Это он под видом потерявшего память жил здесь столько времени, а потом ушел вон с тем троллем

— куда? Может быть, донести своим родичам о том, что тут происходит? А? Или

— убить Монна, своего бывшего учителя?!

Ренкр вскочил и потянулся к рукояти клинка. Но сдержался в самый последний момент.

— Это ложь! — громко произнес Одинокий, поднимая кверху обе руки. — Я сейчас все объясню, только сядьте и успокойтесь!

А горяне уже поскакивали, шумели и выкрикивали что-то. В первом ряду, а потом и по всей Пещере зазвучал крик «Предатель!», внезапно набравший невероятную силу и мощь.

Одмассэн неожиданно застыл, как стоял, с поднятыми вверх руками. Он захрипел, страшно и тоскливо, а потом начал оседать на пол. Кэнхад резко обернулся и закричал, срывая голос:

— Кто?! Кто бросил?!

Из толпы в центр вытолкнули какую-то серую личность, и Кэнхад, размахнувшись, залепил ему пощечину. Потом еще и еще.

Ренкр уже проталкивался к центру Пещеры. Сделать это было трудно, он работал локтями изо всех сил и буквально рухнул на пол рядом с хрипящим Одмассэном. Из спины старого горянина торчала уродливым маленьким плавником рукоять ножа. Ренкр перевернул раненого на бок. Одинокий скривил губы в подобии улыбки: