Воронья стража - Владимир Свержин

У запертых ворот крепости мы появились как раз вовремя. В тот самый момент, когда начальник городского ополчения во главе полусотни вояк требовал немедленной капитуляции у пятерых гугенотов Адмиральской своры, оставленных здесь Мано в качестве гарнизона. Полагая тыл надежно прикрытым, недавние союзники чувствовали себя в безопасности. Вплоть до того момента, как послышался за их спинами яростный стук копыт и неистовый рев: “Катуй зрадныкив![73]” Смысл иноземного клича был недоступен пониманию опешивших в ужасе горожан, но вид окровавленных сабель, пропеллерами вращающихся над шальными казачьими головушками, говорил сам за себя. Еще минуту назад торжествующие победу горожане разбегались, прыгали с берега в воду, предпочитая рискованное купание в кирасе близкому знакомству с демонами из неведомой Укрании. Триумфальная капитуляция была сорвана, город перешел в руки испанцев без единого выстрела, однако старая четырехбашен-ная крепость, с давних пор контролирующая гавань, не желала сдаваться, невзирая на очевидную бессмысленность обороны.

* * *

Я с мрачным остервенением созерцал толпы испанцев и раболепно примкнувших к ним ополченцев, все больше и больше скапливавшихся в виду крепости.

– Хорошо стоим, – подходя ко мне, заметил Лис. – С большим достоинством.

– А? Ты о чем? – выходя из задумчивости, переспросил я напарника.

– Говорю, с достоинством стоим. С большим таким. Мужским! И зажато это самое достоинство в железные тиски так, шо мама не горюй.

– Шевалье, я нахожу ваши прибаутки неуместными! – жестко огрызнулся я, но Сергей лишь пожал плечами:

– Можно подумать, шо оттого, сделаю я щас мрачную пику или нет, шо-то изменится! Я, конечно, помню, шо ты у нас крутой полководец, шо во время марша континенталов в Дакоту ты учил тактике молодого Буонапартия и шо князь Суворов-Рымникский тебе лично золотую табакерку, усыпанную брильянтами, на память прислал, когда ты с индейцами выступил против армии французского диктатора Александра I Дюма. Но я не слышу гениальных идей на тему разгрома неисчислимых испанских орд! Неужто монсеньор принц допустит, шоб мы им не всыпали по первое число? Неужто вирус гуманизма поразил твое высочество в самое нутро и мы на тридцатом и остановимся?

Вероятно, сейчас Лис высказывал то, что молча думали остальные мои соратники, привыкшие доверять судьбы полководческому дару сановного военачальника. Сегодняшнее утро, увы, заставило их пересмотреть свои взгляды. Как ни крути, обороняться у старой цитадели дольше нескольких дней не представлялось возможным. У нас было слишком мало сил, чтобы удерживать весь периметр стен, а генерал де Сантандер вовсе не был новичком в военном деле. Брешь в нашей обороне он сыщет за считанные часы, а дальше… понятно дело, драка будет жестокая, однако подкреплений ждать неоткуда.

– Доложи обстановку! – хмуро бросил я.

– Долаживаю! – насмешливо поклонился д'Орбиньяк. – Казаки, плюс гугеноты, плюс ты да я да Мано – итого тридцать одно рыло. Семь человек, включая тебя, ранены. В крепости две четырехорудийные батареи, но обе бычатся в сторону моря. Так шо, ежели тебе хитрым маневром удастся заманить испанцев поплавать, мы им вломим напрочь и навзничь. Раньше была еще батарея, которая подступы с берега контролировала, но ее, к фуруруям, сократили. Так шо все по классике: и пушки есть, да стрелять некому; и зарядов навалом, да лучше бы самим валить! В смысле – отсюда валить.

Я криво усмехнулся каламбуру старого друга. При всем желании бежать из гавани было не на чем. Опрометчиво списанный нами со счета добряк бургомистр позаботился, чтобы все, что могло выйти в море нынче утром, без промедления это сделало. И пятеро гугенотов, оставленные здесь гарнизоном, ничем не могли помешать повальному бегству. Все они готовились дорого продать свои жизни во время последней схватки в воротах. Что ж, теперь нас было чуть больше, но сути дела эго отнюдь не меняло.

– Ладно, – махнул рукой я. – Возьми пару казаков покрепче, и пойдем глянем, нельзя ли перетащить сюда хотя бы одну пушку.

– Отчего ж, пошли глянем, – без особо энтузиазма согласился Лис.

Ветер гонял первые желтые листья по батарейной площадке, точно желая подчеркнуть ее унылое запустение. Тот же самый ветер когда-то играючи забросил крошечное семечко в щель между грубо отесанными камнями башни у самой балюстрады. И вот уже лет пять в голову никому не приходило выкорчевать отсюда молодое деревце, разрушающее кладку. С дозорным, выставленным нами у черных орудийных туш, мы столкнулись еще на лестнице, ведущей к батарее. Он мчался со всех ног так, что едва не сбил нас.

– Ваше высочество! – скороговоркой затараторил наблюдатель, не переводя дух. – Туман над водой рассеивается! Сюда движется эскадра!

– Что?! – округляя глаза, переспросил я.

– Эскадра! Девять вымпелов.

– Испанцы? – бледнея, проговорил я, стараясь унять невесть откуда появившуюся дрожь.

– Никак нет. По виду англичане. Извольте сами поглядеть.

Мы стояли на батарейной площадке и вглядывались сквозь совсем уже поредевший туман в очертания приближающихся к гавани кораблей. Трепетавшие над мачтами белые флаги с красным крестом и мечом Лондона не оставляли ни малейших сомнений в их принадлежности.

– Ваше высочество! – не отрывая взгляда от окуляра подзорной трубы, проговорил дозорный, один из пяти оставшихся в живых гугенотов Адмиральской своры. – Быть может, наконец эскадра лорда Сеймура?

– Это было бы хорошо, но вряд ли, – тщательно оглядывая приближающиеся мачты, пробормотал я. – Во-первых, когда испанцы пришли под стены Маольсдамме, они точно знали, что здесь королева. Стало быть, перехватили гонца, больше узнать им было неоткуда. К тому же, будь перед нами корабли лорда Сеймура, над ними бы развевались королевские штандарты с лилиями и леопардами. А это… Кажется, это купеческие суда.

– Прынц! – поворачиваясь в мою сторону с безысходным оптимизмом, заговорил Лис. – Есть неслабая версия. Из разряда барон Мюнхаузен между львом и крокодилом. Это наш старый приятель на свежеотремонтированной каравелле смотался в Лондон, и старина Рейли прислал за нами личные экипажи. По одному на каждого приговоренного плюс еще четыре, если мы решим в очередной раз к своим лайбам[74]приделать ноги.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовался я, и мой вопрос был почти заглушен залпом, донесшимся со стороны ворот.

– От чортопханци кляти! – выругался один из казаков, сплевывая за парапет. – Неймется гадючим сынам!

– Вон видишь, кораблик рулит, второй слева. Так я готов спорить на три щелбана, шо это “Вепрь Уэльса”.

Я перевел подзорную трубу туда, куда указывал д'Орбиньяк:

– Похоже, ты прав. Значит, все-таки Рейли!

– Послушай, Капитан, – это шанс! – тихо, почти шепотом заговорил Рейнар. – Придумай быстренько, как столкнуть лбами англичан с испанцами, а мы под шумок приватизируем, скажем, того же “Вепря”. Сечевики по морю с детства ходят, так шо управимся! Как-нибудь до Кале до-шкандыбаем.