Невиновных нет - Яна Горшкова

О чем тут думать-то, в самом деле? Она снова посмотрела в сторону соседнего поместья. Смеркалось, и ни конька крыши, ни шпиля, ни пустого флагштока было уже и вовсе не разглядеть. Думать нечего. Выбирает всегда волк, а ее свобода… полно, да есть ли она вообще? Осталась там, на горных тропинках Тэлэйта, на бастионах форта Сигрейн, пропала в тумане, растаяла, как пороховое облачко от прощального залпа береговой батареи… Или, может быть, маленькая женщина-яблоня унесла ее в темных и узких ладонях? Или разве не ее, не единственную доступную ролфи свободу Грэйн вплела вместо шнурка в тяжелые черные косы?

Все правильно. В стае каждый должен помнить свое место, и не только среди одних лишь ролфи так. И незачем врать самой себе — однажды, и довольно скоро, она оседлает Желтоглазого и развернет его мордой в сторону владения Конри. На чай так на чай. Главное… главное — здесь, внизу. Здесь — Верность. А там, за морем… она ведь теперь надежно спрятана, ее свобода, разве нет? Так надежно, что даже Стая ее не учует.

— Я вернулась, отец, — вслух сказала Грэйн и взгромоздилась на угрюмого мерина Удаза. — Видишь, я вернулась. Я… победила. Я же победила, отец, правда? Я вернула Кэдвен. Клянусь, я и честь твою верну. Будь покоен, я все сделаю.

Но ролфи не дано слышать голоса тех, кто давным-давно ушел искать след Оддэйновой Своры по белым равнинам посмертия. Для этого надо родиться шуриа. А это… было бы совсем неправильно.

«Но разве любой огонь, кто бы его ни зажег, — это не Мой огонь? — усмехнувшись, спросила восходящая в сумерках невидимая темная Локка. — Разве ты все забыла, моя Грэйн? Или ты не слышишь Мой ветер? Он долго-долго летел к тебе с равнин Сэдрэнси-Джезима не для того, чтоб ты теперь затыкала уши и отворачивала лицо!»

— Может, Твой ветер и над скалами Тэлэйта тоже летал? — угрюмо спросила Грэйн. Было новолуние, и видеть лик богини она не могла, зато хорошо слышала.

«Может быть! — лукаво отозвалась Огненная Луна. — Даже наверняка! Ну-ка, докажи, на что способен волчий нос! Чуешь?»

— Запах яблок… Когда-нибудь мы догадаемся, чего хотели от нас боги, когда-нибудь мы обязательно поймем. И тогда зацветут яблони, и «змеиный час» станет всего лишь древней страшной сказкой для маленьких змеят, и для волчат тоже, — прошептала ролфи, ловя вздрагивающими ноздрями невозможный здесь, теплый, уже совсем летний ветер. — Я помню тебя, моя Джоэйн, моя яблоня. Я помню тебя. Живи! Крепко стереги ее, Локка, мать огня и ярости. И Ты, Морайг-Могучая, мать волн, госпожа приливов. А ты… Мать всех змей и яблонь, сохрани свою дочь… и сына своего сохрани тоже.

Эрна Кэдвен упрямо вскинула подбородок, шмыгнула носом и стала спускаться с холма.