Магия Отшельничьего острова - Лиланд Экстон Модезитт

Дестрин сидел в кресле. Его бледное лицо вновь приобрело землистый оттенок, но все же не столь мертвенный, как утром.

— Со мной явился ваш старый друг, — промолвил я, чем и ограничился.

— Ой, дядюшка Бреттель! — радостно воскликнула Дейрдре. — Как давно мы не виделись!

— Что, явился отдать дань уважения умирающему? — язвительно промолвил Дестрин.

— Нет, потолковать о будущем Дейрдре. Она мне не чужая, я ее восприемник.

— Можешь удочерить ее. Я тебе уже говорил...

Я положил руку на плечо Дестрина, стараясь его успокоить.

— Мастер Бреттель имел в виду совсем другое...

Дестрин откинулся в кресле с видимым облегчением.

Дейрдре, подняв брови, переводила взгляд с Бреттеля на меня и обратно.

— Можно мне сесть? — не дожидаясь ответа лесопильщик взял один из простых стульев и уселся на потертое сиденье. — Леррис, садись и ты.

Но я первым делом выдвинул стул для Дейрдре и подождал, пока сядет она. В конце концов разговор предстояло вести о ней.

Девушка, нервно облизывая губы, смотрела то на отца, то на нас с Брейгелем.

— Так что же насчет моей Дейрдре? — резко спросил Дестрин.

Бреттель покосился на меня.

Я промямлил:

— Эээ... мне кажется, что стоило бы поговорить насчет ее замужества...

— По дереву работать ты дока, спору нет. Но почему тебе взбрело в голову, что и с девушкой... — начал Дестрин.

— Нет. Я не прошу ее руки, потому что это могло бы навлечь на нее погибель.

Бреттель аж крякнул.

А вот Дестрин ничуть не удивился — лишь окинул меня долгим взглядом.

— Да, ты честный малый. Коли уж у нас пошел такой разговор, то не ответишь ли мне на один вопрос?

— Если смогу...

— Постараюсь не спрашивать в лоб. Скажем, так... не был ли твои наставник в столярном ремесле тем единственным мастером, которого почитал сам покойный Дорман?

Чего-то в этом роде следовало ожидать. Краснодеревщик Дестрин неважный, но чутье на людей у него имелось.

— Ну... можно сказать — «да».

— Все верно, — промолвил со вздохом Дестрин. — Стало быть, ты просишь руки Дейрдре для Бострика?

Девушка охнула и прикрыла рот рукой. Ее испуг и растерянность пронзили мне сердце.

— Ничего лучшего мне не приходит в голову. Я могу добавить кое-что к ее приданому и к тому сундуку из красного дуба, который для нее сделал, но... Боюсь, скоро мне придется уехать, иначе вам всем не поздоровится. Я хотел бы надеяться, что в будущем... что это обеспечит...

По правде сказать, мне буквально приходилось выталкивать из себя слова, а глаза затянула какая-то пелена. Собственными руками отдавая Бострику девушку, которая мне нравилась самому, никакой радости я не испытывал.

Девушка всхлипнула.

Дестрин выругался, покачал головой, а потом спросил:

— Она ведь тебе нравится, верно?

— Верно. От этого еще тяжелее.

— Ты бы пережил ее?

— Да, — ответил я, понимая, что он имеет в виду. — Надолго, но лишь в том случае, если уцелею в ближайшие годы.

— Почему ты просишь за Бострика? — спросил Бреттель.

— Потому что она мне небезразлична, а я не вижу другого способа защитить ее и дать ей возможность прожить жизнь в благополучии и спокойствии.

Мастера переглянулись.

— Леррис, Дейрдре... — теперь голос Дестрина звучал спокойно. — Нам с мастером Бреттелем надо поговорить с глазу на глаз.

Мы с Дейрдре встали.

— Папа, дядюшка Бреттель... — Голос девушки тоже окреп. — С вашего позволения мы вас покинем. Нам с Леррисом тоже нужно потолковать наедине.

Она протянула мне руку и улыбнулась.

Дестрин воззрился на нас обоих с недоумением, но Бреттель коснулся его плеча и кивнул.

Я перевел взгляд на девушку. Держалась она довольно спокойно, но под этим спокойствием угадывалась напряженность. Рука об руку мы направились в дальний конец гостиной. Там я остановился, но Дейрдре потянула меня дальше, в свою крохотную комнатенку и лишь там отпустила мою руку.

И закрыла за собой дверь.

Я открыл было рот, но Дейрдре приложила палец к моим губам. Я почувствовал, что она дрожит.

— Я понимаю, что ты вроде как чародей... но... — она набрала воздуху. — Ты мог бы сделать мне больно?

— Конечно, нет! — отозвался я, не понимая, что означает этот вопрос и почему она закрыла дверь. А едва уловимый запах роз и женского тела напоминал мне о давней ночи, которую лучше бы поскорее забыть.