Назад в Лабиринт - Трейси Хикмэн

На следующее утро Эпло проснулся здоровым и отдохнувшим. Он долго лежал без движения, прислушиваясь к звукам Лабиринта. Он ненавидел его, когда был заперт здесь, как в тюрьме. Лабиринт отнял у него все, что он когда-то любил. Но тот же Лабиринт дал ему все, что он когда-то любил. Только теперь он осознал это, только теперь смог это признать.

После смерти его родителей, когда он был мальчишкой, его приняло к себе племя Оседлых. Он не мог припомнить имен своих спасителей – ни одного из них, но мог видеть их лица в бледном сероватом свете утра, больше похожем на рассеивающуюся тьму. Он давно не вспоминал о них, с того дня, как ушел. Тогда он просто выбросил их из головы, как, вероятно, они выбросили его из своей памяти. Теперь он думал об этом по-другому.

Мужчина, спасший того испуганного малыша, наверное, все еще вспоминает его. Старуха, приютившая и выкормившая его, все еще гадает, где он, что с ним. Юноша, обучивший его искусству нанесения магических знаков на оружие, был бы рад узнать, что его уроки не прошли впустую. Многое бы отдал сейчас Эпло, чтобы найти их, рассказать им о себе, поблагодарить.

“Меня учили ненавидеть, – думал он, слушая, как скребутся какие-то мелкие зверьки, как поют птицы, которых он по-настоящему до сих пор никогда не слышал, но никогда по-настоящему не забывал. Он почесал шею собаки, дремавшей, положив голову ему на грудь. – Меня никогда не учили любить”.

Внезапно он сел, разбудив собаку. Она зевнула, почесалась и бросилась гонять рыскающих в поисках еды белок. Мейрит лежала отдельно от всех – поодаль от Эпло и его товарищей, поодаль от остальных патринов. Она спала так же, как и раньше, свернувшись в тугой клубок. Он вспомнил, как спал с ней рядом, прильнув к ней всем телом, прижав живот к ее спине, охватив ее руками. И попытался представить, как бы мог спать с ней и ребенком, чтобы малыш лежал между ними. Защищать его от зла, любить его.

К своему удивлению, Эпло ощутил, как на глазах выступили жгучие слезы. Смутясь и досадуя на себя, он вытер их рукой.

Сзади хрустнула ветка.

Эпло хотел обернуться, но, прежде чем он успел что-либо сделать, Хаг Рука прыжком вскочил на ноги, преграждая путь Кари.

– Все в порядке, Хаг, – сказал Эпло, вставая. Он говорил на человеческом языке. – Она просто дала нам знать о своем приближении.

И действительно, Кари наступила на ветку специально, из вежливости, привлекая внимание к своему приходу.

– Разве тем, кого ты называешь “меншами”, сон не нужен? – спросила она Эпло. – Мои часовые заметили, что твой друг не спал всю ночь.

– У них нет защитной рунической магии, – объяснил Эпло, надеясь, что она не обиделась. – Нам пришлось пройти через много опасностей. Он… то есть они, – поправился Эпло, вспомнив об Альфреде, – очень разволновались, что вполне естественно в таком странном и страшном месте.

“Зачем тогда они пришли в это странное и страшное место?” – вопрос, казалось, был готов сорваться с уст Кари. Эпло почти явственно слышал эти слова. Но задавать такие вопросы в ее обязанности не входило. Она с сочувствием посмотрела на Хага, перебросилась парой слов по-патрински с Эпло и отдала ему краюху черствого хлеба.

– О чем это вы разговаривали? – осведомился Хаг, провожая Кари хмурым взглядом. Эпло усмехнулся.

– Она сказала, что ты, должно быть, умеешь бегать не хуже кролика, иначе ты бы не прожил так долго.

Хаг Рука не разделял его веселья. Он мрачно огляделся вокруг.

– Я вообще удивлен, что хоть кто-нибудь живет здесь долго. Я чувствую в этом лесу что-то недоброе. Хорошо бы поскорее отсюда выбраться, – он с подозрением уставился на неопределенного цвета ломоть хлеба в руках Эпло. – И это завтрак?

Эпло кивнул.

– Пропускаю, – сказал наемный убийца и с трубкой во рту побрел к ручью.

Эпло посмотрел туда, где спала Мейрит. Она уже проснулась и была занята тем, что первым долгом делает утром каждый патрин – проверяет старое оружие, изготавливает новое. Мейрит разглядывала копье, настоящее большое копье с покрытым рунами каменным наконечником. Отличное оружие, скорее всего, подарок кого-то из патринов. Эпло вспомнил мужчину, подошедшего к ней у ручья. Да, у него в руке было копье вроде этого.

– Прекрасно, – сказал, подходя к ней, Эпло. – Отличная работа.

Мейрит вскочила, инстинктивно схватив копье за середину древка.

– Извини, – сказал он, удивленный ее реакцией. – Не хотел тебя пугать.

Мейрит пожала плечами, холодная, безразличная.

– Я не слышала, как ты подошел, только и всего. Это кошмарное место, – проговорила она отрывисто, оглядываясь вокруг. – Я уже забыла, как я его ненавижу! – взяв в руки нож, она принялась подправлять знак, вырезанный на наконечнике копья. Она ни разу не взглянула ему в глаза. – Ненавижу, – повторила Мейрит тихо.

– Может, тебе это покажется странным, – сказал Эпло, но сегодня утром я подумал, что в чем-то это даже хорошо – вернуться сюда. Не все в моих воспоминаниях плохо. – Он порывисто протянул к ней руки.

Она откинула голову назад, резко повернулась. Ее разлетевшиеся волосы хлестнули его по лицу. Она поставила между ним и собой копье.

– Мы в расчете. Я спасла тебе жизнь. И больше ничего тебе не должна. Запомни это.

Она ушла с копьем в руке. Несколько воинов из отряда Кари собирались выйти вперед, разведать путь. Мейрит присоединилась к ним, встав рядом с мужчиной, который подарил ей копье.

Эпло разочарованно смотрел ей вслед. Накануне она намеренно демонстрировала, что связана с ним, отогнала от него Кари. Вчера вечером она разговаривала с ним. Была рада, что он рядом. Или ему так только показалось?

А теперь все кончилось. Все вдруг стало по-другому. Что случилось за это время?

Эпло не мог догадаться. Кари со своим отрядом сворачивала лагерь, готовясь двинуться в путь. Птицы вдруг замолчали. И единственным звуком была перепалка между тремя сварливыми белками, сидящими высоко на дереве, и собакой. Они кидались в нее скорлупой орехов, а та заливалась лаем внизу. Эпло посмотрел на свою кожу, знаки слабо светились. Опасность не близкая, но и не далекая. Далекой опасности здесь не бывает.