Близнец тряпичной куклы - Линн Флевеллинг

Фарин, не дослушав, двинулся к двери.

— Кто-нибудь пытался войти в комнату принца?

— Нет пока.

Фарин повернулся к Аркониэлю, глаза его сверкали.

— Что будем делать, волшебник? Этот ублюдок увидел сироту, окруженного только слугами, и решил, что может разыгрывать из себя хозяина в доме погибшего воина.

— Ну, до кровопролития доводить не стоит. — Аркониэль минуту подумал, потом улыбнулся. — Мне кажется, Тобину пора заявить о некоторых своих требованиях. Пришли мальчика ко мне, а вы с Нари успокойте пока Ки. Мне нужно поговорить с принцем наедине.

Через несколько минут Тобин вошел в мастерскую, бледный, но решительный.

— Ки никого еще там не убил? — спросил его Аркониэль.

Тобин не улыбнулся в ответ на шутку.

— Благородный Орун говорит, что мы должны выехать немедленно.

— Какого ты мнения о благородном Оруне?

— Толстый надутый недоносок, которого царь не взял с собой, потому что он не годится для битвы!

— Ты хорошо разбираешься в людях. А кто такой ты?

— Я? Что ты имеешь в виду?

Аркониэль сложил руки на груди.

— Ты принц Тобин, сын принцессы Ариани, которая, по предсказанию оракула, должна была бы царствовать в Скале. Ты — первенец князя Риуса, владетеля Атийона и Цирны, самого богатого вельможи и величайшего полководца Скалы. Ты племянник царя и двоюродный брат наследника престола. Независимо от того, сколько управителей назначит царь во владения, по праву принадлежащие тебе, ты не должен забывать ни единого из твоих титулов и никому не должен позволять их забыть. Ты — истинный владыка по крови, Тобин, ты скромен, смел и чистосердечен. За то время, что я провел здесь, ты сотни раз это доказал.

Однако теперь тебе предстоит явиться ко двору, а потому ты должен научиться носить некоторые маски. С людьми вроде Оруна нужно бороться их собственным оружием: гордостью, высокомерием, презрением, насколько тебе с твоим честным сердцем удастся все это изобразить. Ты не должен думать, будто твой отец стал бы с почтением обходиться с такой тварью, как Орун, если тот не проявил бы к нему почтения сам. Если кто-то ударит тебя по лицу, ты должен ответить тем же, и удар твой должен быть более тяжелым. Ты понял?

— Но… но он — вельможа и назначен моим дядей…

— А ты — принц и воин. Твой дядя сразу увидит это, когда вернется. А тем временем ты должен составить себе репутацию. Будь любезен с теми, кто проявляет почтение, но безжалостен к тем, кто этого не делает.

Аркониэль видел, что Тобин обдумывает и взвешивает его слова. Наконец мальчик поднял подбородок и кивнул.

— Значит, я не обязан быть вежливым с благородным Оруном, несмотря на то что он — гость?

— Он вел себя оскорбительно. Ты ничего не обязан ему обеспечить, кроме безопасности, пока он находится под крышей твоего дома. Ты уже сделал это, отозвав Брата. — Аркониэль снова улыбнулся. — Кстати, сделано это было здорово. Скажи мне, если бы ты велел Брату устроить переполох, выполнил бы он твою просьбу?

— Не знаю. Я никогда не просил его сделать что-нибудь — только перестать пакостить людям.

— Разве тебе не хотелось бы это выяснить?

Тобин нахмурил брови.

— Я не стану просить его причинить кому-нибудь вред, даже Оруну.

— Конечно. Но благородный Орун ведь этого не знает, верно? Сейчас тебе нужно спуститься в зал и сообщить нашим гостям, что тебе нужно время до завтра, чтобы сделать необходимые распоряжения по дому.

— А если он скажет «нет»?

— Тогда, я надеюсь, Брат будет так любезен и покажет ему, что вызывать твое неудовольствие небезопасно. Он сейчас здесь? Нет? Так почему бы его не позвать?

Тобин был явно смущен, произнося необходимые слова, хотя Аркониэль уже не в первый раз присутствовал при этом. Волшебник почувствовал, как резко похолодало в комнате, и по взгляду Тобина понял, что призрак появился у него за спиной. Аркониэль поежился на своем табурете: мысль о том, что сзади него стоит Брат, была ему неприятна.

— Поможешь ли ты мне? — спросил Тобин.

— Что он ответил? — поинтересовался Аркониэль.

— Ничего. Но думаю, он сделает, как я попрошу. — Тобин вспомнил о чем-то и нахмурился. — Где будет спать благородный Орун, если останется в замке на ночь? Единственная комната для гостей — здесь, рядом с твоей мастерской.

Аркониэль подумал, что можно было бы предложить Оруну покои Риуса или Ариани, но мысль о том, что этот негодяй окажется так близко от мальчиков, была ему ненавистна.

— По-моему, можно было бы поместить его в башне. — Аркониэль сказал это в шутку, но потрясенный вид Тобина убил улыбку у него на губах. — Это была только шутка, Тобин, и шутка неудачная. Он может обойтись ночлегом в зале. Пусть слуги устроят там для него удобную постель с пологом, да и для вестника тоже. Едва ли они могут ожидать большего в деревенском доме.

Тобин повернулся, чтобы уйти, но внезапный прилив любви к мальчику и страха за него заставил Аркониэля позвать его обратно. Когда Тобин встал перед ним, молодой волшебник не сразу нашел нужные слова. Неловко положив руку на плечо Тобину, он сказал:

— Тебе все-таки придется с ним уехать, знаешь ли. И жизнь в городе будет совсем другая. Здесь было тихо, тебя окружали люди, которым ты мог доверять. При дворе все будет иначе. — Аркониэль заколебался. — Если кто-нибудь станет…

На лице Тобина ничего не отражалось, но напряженная поза и взгляд, который он бросил на руку у него на плече, заставили молодого волшебника в смущении отойти.

— Вот что, ты должен быть осторожным с незнакомыми людьми, — уныло закончил он. — Если что-нибудь тебя смутит, поговори с Фарином или с Ки. Они оба имеют больше опыта, чем ты. — С притворной жизнерадостностью Аркониэль помахал Тобину рукой. — Впрочем, ты скоро освоишься.

Как только дверь за Тобином закрылась, Аркониэль упал на стул и закрыл лицо руками.

— Хорошее же напутствие ты ему дал, — ругал он себя, понимая, что лучшие намерения и два года стараний, не говоря уже о воле бога, так и не позволили ему заслужить доверие мальчика. Аркониэль спорил с Айей, чтобы оказаться здесь и помочь Тобину познакомиться с нормальной жизнью. Он хотел только одного: защитить мальчика от скользких типов вроде Оруна или хотя бы предостеречь… И вот что из этого получилось! Он только отпугнул от себя Тобина, как если бы вызвал змей из камня стен или отрастил себе вторую голову.