Близнец тряпичной куклы - Линн Флевеллинг

— Приветствую вас как гостей в моем доме, — повторил Тобин. — Благородный Орун, я рад предложить тебе свое гостеприимство. Мои слуги подадут тебе воду для умывания и вино. Твой эскорт может расположиться на лужайке, пока не будет готов ужин.

Орун надулся.

— Мой милый мальчик, царский приказ…

— Оказался неожиданным для принца Тобина, который все еще оплакивает гибель своего отца, — перебил его Фарин. — Я уверен, что царь не пожелал бы, чтобы его единственному племяннику были доставлены неудобства. — Он склонил голову к Тобину, как если бы выслушивал отданное шепотом приказание, потом снова повернулся к Оруну. — Ты должен позволить моему господину удалиться, чтобы обдумать послание его царственного дяди. Он снова примет тебя, когда отдохнет.

Орун достаточно пришел в себя, чтобы поклониться, хотя по лицу его было видно, в какой он ярости. Тобин едва удержался от смеха. Повернувшись спиной к вельможе и его свите, он со всем достоинством, на которое был способен, стал подниматься по лестнице. Ки и Фарин двинулись следом. Тобин услышал, как за его спиной старый Ларис, сержант Фарина, начал выкрикивать приказы, размещая прибывших.

Аркониэль ждал в спальне Тобина.

— Я почти все слышал с лестничной площадки, — с необычной для себя мрачностью сказал он. — Фарин, похоже, пришло время воспользоваться твоими знаниями придворной жизни. Благородный Орун тебе знаком?

Фарин сморщился, как будто попробовал кислятины.

— Он дальний родич царской семьи. На поле боя от него никакой пользы, но, как я слышал, он хорошо управляет царскими доходами, а кроме того, от него царь узнает о всех новостях и слухах.

— Мне он не нравится, — проворчал Ки. — Обо мне он может говорить что угодно, но он и к Тобину обращается, как к слуге! «Мой милый мальчик», — передразнил он Оруна.

Фарин подмигнул мальчику.

— Не обращай внимания. Орун — надутый пузырь, в нем больше воздуха, чем веса.

— Должен ли я ехать с ним? — спросил Тобин.

— Боюсь, что да, — ответил Фарин. — Нарушить волю царя никто, даже ты, не может. Впрочем, я буду рядом, и Ки тоже.

— Я… я не хочу с ним ехать, — сказал Тобин и со стыдом почувствовал, как задрожал его голос. Откашлявшись, он решительно добавил: — Но поеду.

— Все будет не так уж плохо, — утешил его Фарин. — Мы с твоим отцом в детстве были компаньонами Эриуса, знаешь ли. Старый дворец — прекрасное место, и учить вас будут лучшие воины. Впрочем, с твоей подготовкой им немногому придется тебя учить. Вы с Ки еще покажете этим городским неженкам прием-другой. — Фарин улыбнулся мальчикам, дружелюбный и уверенный в себе, как всегда. — Принц Корин — славный паренек. Он вам понравится. Так что не вешай нос, Тобин: ты ведь сын принцессы Ариани, а за старым Оруном я пригляжу.

Оставив мальчиков отдыхать, Аркониэль отвел Фарина в свою мастерскую и запер дверь. Из окна им хорошо были видны царские гвардейцы, раскинувшие лагерь на лужайке.

— Вы с Тобином здорово перехватили инициативу там внизу.

— Он прекрасно справился, как только овладел собой, правда? Настоящий юный принц с высоко поднятой головой. И, признаться, я в первый раз порадовался появлению этого его демона.

— Действительно… Знаешь что, Фарин: у меня сложилось впечатление, что об Оруне ты знаешь больше, чем открыл в разговоре с мальчиками.

Фарин кивнул.

— Впервые я увидел Оруна, когда он гостил у отца Риуса в Атийоне. Мне в то время было примерно столько же лет, сколько сейчас Ки. Он в стельку напился на пиру, а потом поймал меня в укромном уголке и предложил дешевенькое колечко, если я позволю ему меня потискать.

Аркониэль тяжело опустился на табурет.

— Клянусь Четверкой! И что же ты сделал? — Фарин невесело усмехнулся.

— Я сказал ему, что, раз ему приходится платить за такие вещи, он, должно быть, мало на что годится, и сбежал. Дня через два я заметил то самое колечко на руке одной из судомоек. Должно быть, она оказалась менее привередливой.

Аркониэль разинул рот от изумления.

— И такого человека царь посылает за своим племянником?

Фарин пожал плечами.

— Твари вроде Оруна не пристают к знатным. Они ограничиваются слугами и простолюдинами, которые не станут жаловаться, а если и станут, их никто не будет слушать.

— Мне тоже случалось встречаться с подобными типами, и Айя научила меня некоторым симпатичным заклинаниям на такой случай. Но ты же был не крестьянским пареньком!

— Я же тебе сказал: он был пьян. Ему повезло: я был слишком зол и стыдился случившегося, чтобы рассказать взрослым. Орун, протрезвев, позабыл обо всем, так что я не стал ничего предпринимать. К Тобину он свои грязные руки тянуть не посмеет, я в этом уверен.

— А как насчет Ки?

— Это было бы почти такой же глупостью, учитывая занимаемое им положение, но я предупрежу паренька. Не тревожься, Аркониэль. Я буду с ними безотлучно, пока они благополучно не доберутся до покоев компаньонов. Главный их наставник Порион хороший человек и бдительно присматривает за своими подопечными. Там мальчики будут в безопасности. А если Орун попробует что-нибудь выкинуть до того, я буду только счастлив напомнить ему о том давнем происшествии. — Фарин помолчал. — Правильно ли я понимаю: ты с нами не поедешь?

— Айя хочет, чтобы я оставался здесь и не позволил Гончим присвоить мне номер. Но ведь до Эро всего день пути, если я вам понадоблюсь.

— Подумать только, что дойдет до такого… — Фарин устало провел рукой по волосам. — Ты знаешь, я был рядом с Риусом до того страшного момента. Если бы моего коня не убили… Если бы я оказался там, где должен был быть… где всегда был… — Фарин закрыл лицо руками.

— Ты не мог управлять вражескими стрелами.

— Знаю я! Но клянусь Четверкой, здесь сейчас разговаривать с тобой должен бы Риус, живой и здоровый, а не я! Или мы оба должны были погибнуть…

Аркониэль, глядя в искаженное горем лицо Фарина, снова подумал о том разговоре, который состоялся между ними на мосту.

— Ты очень любил его.

Фарин поднял взгляд на молодого волшебника, и выражение его лица немного смягчилось.

— Не более, чем он того заслуживал. Риус был моим другом, как Тобин для Ки…

В дверь кто-то тихо постучал.

— Фарин, ты здесь? — раздался голос Нари, полный беспокойства.

Аркониэль впустил ее в комнату. Женщина выглядела ужасно, рыдала и ломала руки.

— Благородный Орун такое устроил в зале! Он до смерти перепуган демоном и говорит, что Тобин должен уехать с ним в течение часа. Он говорит, что царский приказ дает ему власть заставить моего мальчика… Ты не должен позволить ему этого! У Тобина нет даже подходящей одежды, чтобы появиться при дворе. А Ки размахивает мечом и обещает убить любого, кто сунется в спальню Тобина.