Наваждения - Макс Фрай

— Не сомневаюсь, что в настоящий момент ты действительно так думаешь. Но на самом деле ничего гениального в этой идее не было. Мною руководила обыкновенная практичность. Я всю дорогу пытался понять: с какой стати ты решил, будто этот Кумухар Манула нам зачем-то нужен? Без проводника мы бы прекрасно обошлись — какой уж тут проводник, если ищешь зачарованный город, который находится неизвестно где? Помощи по хозяйству от него тоже никакой не было. Да и собеседник он так себе. А когда дело дошло до прогулки по твердой земле, тебе и вовсе пришлось его усыпить, чтобы не мешал. Короче говоря, я все время раздумывал: зачем ты выклянчил его у халифа? И лишь когда ты заявил, что собираешься запустить Смертный Шар в свой собственный лоб, меня осенило: вот он, звездный час Кумухара Манулы! А кстати, признайся, ты ведь блефовал, когда пригрозил, что станешь метать Смертный Шар в самого себя?

— Нет, что вы. Если бы я блефовал, меня бы тут же раскусили. Конечно, мне здорово не хотелось это делать, но я действительно решил, что в крайнем случае мне придется… Кофа, с утра у меня было очень нехорошее чувство. Я уже потом понял, на что это похоже: словно из меня выжали сок. Не весь, конечно, сравнительно небольшую порцию. Но если бы так пошло и дальше… Не уверен, что меня хватило бы надолго! Я, знаете ли, как и вы, не люблю, когда меня едят — особенно когда меня едят заживо. Думаю, наши гостеприимные хозяева ничем не лучше этих хваленых людоедов из Красной Пустыни — как их там?

— Местные жители называют их мадкарами, — Кофа недоверчиво покачал головой. — Знаешь, я не думаю, что все действительно так ужасно. Черхавла — странное место, но тамошние обитатели не похожи на хищников.

— У каждого свои кошмары, наверное, — вздохнул я. — И это к лучшему. Пока я тихо попискивал от ужаса, вы могли спокойно искать выход.

— Ну почему — попискивал? — фыркнул Кофа. — Ты выглядел очень грозным, мальчик. Особенно когда запугивал эту милую леди своими Смертными Шарами. Все трепетали, поверь мне!

— Да уж, могу себе представить, — с облегчением рассмеялся я.

А потом я свернулся калачиком под теплым одеялом и сладко уснул. Снилась мне, надо сказать, какая-то чушь, туристический поход по Великой Красной Пустыне Хмиро. Только в моем сне нас сопровождал халиф Нубуйлибуни цуан Афия. Он все время требовал, чтобы его восхваляли, а мы с Кофой почему-то ленились его восхвалять.

— Какая глупая Черхавла! Собиралась меня похитить ради сомнительного удовольствия созерцать весь этот бред! — возмущенно пробормотал я, проснувшись.

Кофа одобрительно хмыкнул откуда-то из темноты. Я перевернулся на другой бок и снова уснул.

На следующее утро я обнаружил, что Кофа не только беззастенчиво вытащил плеер из кармана моего лоохи, но и каким-то образом сообразил, как им пользоваться. Выражение счастливого недоумения на его обрамленном наушниками лице внушало надежду, что остаток нашего путешествия не будет омрачен постоянным треньканьем его жуткой шарманки.

Кофа заметил, что я проснулся, и сделал страшное лицо: дескать, не вздумай меня отвлекать! Я понимающе улыбнулся и полез в Щель между Мирами за чашечкой капучино — мне казалось, что я мечтал о ней с момента рождения.

Все становилось на свои места, да еще с такой скоростью, что мне оставалось только нежно благодарить всемогущее небо, с которым время от времени случаются приступы совершенно фантастического милосердия.

— Кажется, мы приближаемся к Кумону, — объявил Кофа утром пятого дня нашего полета. — Будем снижаться или воспользуемся случаем и сразу долетим до Капутты?

— А почему только до Капутты? Неужели вам не приходило в голову, что на этом дурацком пузыре мы доберемся домой гораздо быстрее, чем на загривке у сэра Анчифы? Пусть себе спокойно пиратствует… Заодно сделаем неоценимый подарок Соединенному Королевству. У нас ведь до сих пор нет никаких летательных аппаратов, я не ошибаюсь? Ну вот, а теперь будет! Представляете, как этот пузырь мог бы нам пригодиться, когда в Хуроне завелась эта тварь из залива Ишма? Всех проблем он бы не решил, но, по крайней мере, мы могли бы поддерживать связь с Холоми, и еще, по мелочам…

— Пересечь Великое Средиземное море на пузыре Буурахри? — нахмурился Кофа. — Насколько мне известно, еще никто никогда не пытался совершить подобное безумство.

— Правильно, — согласился я. — Потому что еще никто никогда не устанавливал на пузырь Буурахри магический кристалл. А даже если и устанавливал, рядом с ним не было такого торопливого спутника, как я. Вы же сами убедились, что моя любовь к большим скоростям действует не только на амобилеры! А кроме того, все путешественники вынуждены брать с собой огромные запасы пищи и воды. Для столь дальнего перелета жратвы, небось, требуется столько, что пузырь и взлететь-то не сможет. А нам с вами это ни к чему. У нас есть ваша волшебная кухня и мои загребущие лапы, так что…

— Твоя правда, — нерешительно сказал Кофа. — Знаешь, сэр Макс, мне надо подумать. С одной стороны, ты совершенно прав, а с другой… Ну сам посуди, не может же такой солидный пожилой джентльмен, как я, не раздумывая согласиться с твоим идиотским предложением!

— Вот и думайте до Капутты, — великодушно разрешил я. — Все равно ведь согласитесь. Вы же, в сущности, самый настоящий авантюрист, сэр!

— Не подлизывайся, — буркнул Кофа. А потом надолго умолк. Наверное, действительно крепко задумался.

Вечером того же дня Кофа сердито сообщил небу, что с самого начала знал: этот невыносимый сэр Макс непременно втянет его в какую-нибудь дурацкую историю. Следующее утро он начал с точно такой же жалобы, обращенной в оранжевую пустоту над головой. К вечеру Кофа сдался, как я и предполагал с самого начала.

— Ладно, пошли зов Анчифе, скажи ему, что мы доберемся без его лоханки, — буркнул он. — Только пусть присматривает за нашим богатством. Я уже привык к мысли, что являюсь счастливым владельцем четырех шкатулок букиви, а в моем возрасте разочарования даются не так легко, как в юности… И учти, тебе придется научиться управлять пузырем! Я не собираюсь и дальше заниматься этим в гордом одиночестве, без перерыва на обед. Мальчика нашли — бесплатно катать всех желающих!

Кофа выполнил свою угрозу и научил меня управлять пузырем Буурахри. Это было немного похоже на приручение бездомной собаки, опасливой, но готовой подружиться с каждым, кто сможет завоевать ее доверие. Самое забавное, что такого пса напоминали мы оба — и пузырь, и я сам. Первые несколько часов мы с летательным аппаратом здорово боялись друг друга, и у меня ничего не выходило. Но после очередного перекура дело пошло на лад. Наверное, мы просто успели друг к другу принюхаться.

Вечером следующего дня я уже совершенно самостоятельно контролировал наш полет — а ведь совсем недавно одна только мысль о необходимости доверить свою жизнь пузырю Буурахри шокировала меня, как солдатский юмор гимназистку.

* * *

Потом было еще полторы дюжины замечательных дней, похожих друг на друга, как симпатичные близнецы. А однажды мне пришлось проснуться чуть ли не за два часа до рассвета: Кофа тряс меня так, словно я был копилкой, из которой он пытался извлечь все монетки до единой.