Князь орков - Михаэль Пайнкофер

— Понятно, — пробормотал Бальбок, но по его длинному лицу было видно, что это далеко не все, что его занимает.

— Ну, что там еще? — нетерпеливо спросил Раммар.

— Ну, я… — Бальбок умолк; он не осмеливался выразить свою мысль.

— Ну, говори уже; когда повара Грайшака начинят нам пуза луком и чесноком, будет слишком поздно.

— В принципе, это совсем не важно, — сказал Бальбок. — Дело только в том, что я…

— Что еще?

—..что у меня уже не раз возникало чувство, что мы оба немного не такие, как остальные в больбоуге, — прошептал он, боясь, что его подслушают.

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь, когда мы еще были маленькими? Все молодые орки шли охотиться на троллей, и только мы должны были оставаться в больбоуге. Или когда все получали свой первый шрам, нам нанесли сразу два? Или когда…

— К чему ты клонишь? — строго спросил Раммар.

— Может быть, — сказал Бальбок, — остальные давно уже догадывались, что с нами что-то не так. Что мы другие, я имею в виду.

— Ну и бред! Правда, брат, ты столько всякой чуши наговорил за время нашего путешествия, но это уже чересчур. Мы орки — и дело с концом. Ничего другого я и слышать не желаю.

— А… если я тебе скажу, что я знаю это?

— Что ты знаешь — что?

— Я знаю твою тайну, — произнес Бальбок.

— Да какую еще тайну? — Раммар делал вид, что не понимает, а сам принялся нервно раскачивать цепь.

— Я всегда это знал, — признался Бальбок. — Вообще-то я не хотел тебе этого говорить, но поскольку жить нам осталось недолго…

— Что за тайна? — громче сказал Раммар; заговорщицкий шепот брата сводил его с ума.

— Я знаю, что ты не такой, как остальные орки, — тихо признался брату Бальбок. — Я знаю, что ты… что ты не ешь человечины.

— Кто такое сказал? — залаял Раммар.

— Я наблюдал за тобой. Всегда, когда подают человечину, у тебя либо нет аппетита, либо ты берешь себе другую еду — вот, например, как после битвы с северными варварами.

— Ты, отвратительный, жалкий, лживый… — принялся возмущаться Раммар, но потом передумал. — И давно ты это знаешь? — осторожно поинтересовался он.

— Всегда знал.

— И кому ты об этом рассказывал? Может, уже весь больбоуг знает, а?

— Никому. — Бальбок покачал головой, и она заболела. — Ты ведь мой брат, Раммар, твоя тайна в надежных лапах…

— Это меня радует.

— …но несмотря на это, мне очень неприятно иметь брата, который не ест человечины, — продолжал Бальбок.

— Тебе неприятно? — Раммар подумал, что ослышался. — Ты, жалкий умбал, что ты о себе возомнил? Думаешь, ты лучше? Я старался не обращать внимания на то, что у тебя меж ушами сплошной ветер, но если уж на то пошло…

Его перебил громкий хохот — это Корвин веселился, несмотря на свое ужасное положение.

— Что тут такого смешного? — сердито спросил Раммар.

— Вы бы себя слышали, — насмехался Корвин. — Два орка, которых волнует то, принадлежат ли они к своему племени. А один из них к тому же не ест человечины. Что вы за фигуры такие?

— Выбирай выражения, охотник за головами, — проворчал Раммар, — не то может статься, что я изменю своим привычкам.

— Вы, орки, настолько же глупые, насколько жадные. Ваш предводитель предал вас, все ваше опустившееся племя собирается вас сожрать, но все, что вы способны делать в такую минуту, — это причитать, размышляя о том, настоящие ли вы орки или нет.

— На нашем месте ты поступил бы точно так же.

— Ну уж нет. На вашем месте я думал бы о том, как уйти от вертела и сбежать из этой вонючей дыры.

— Сбежать? — Раммар выругался по-орочьи. — Такие глупости способен говорить только человек. Ты хоть видел, как файхок'хай нас связали? Не похоже на то, чтобы мы могли вот так просто взять и освободиться.

— И только поэтому вы готовы сдаться? Какие же вы простаки. Неудивительно, что мы проиграли войну, с такими-то союзниками.

— Это не орки войну проиграли, а люди, — внес ясность Бальбок. — Это же всем известно.

— Ах, вот как? Так я вам кое-что скажу: чем иметь таких союзников, как вы, уж лучше вести войну в одиночку.

— Вот как? — засопел Раммар. — Тогда позволь сказать тебе, охотник за головами, что ты — подлец, и мы лучше умрем, чем еще раз сразимся рядом с тобой.

— Так вперед, орочья морда. Вы как раз к этому и готовитесь. — Корвин издал горький смешок, и молчание снова воцарилось в темнице, в которую приспешники Рурака на скорую руку превратили кладовую.

Некоторое время никто из трех пленников не произносил ни слова.

— Охотник за головами? — подал наконец голос Раммар, и прозвучало это довольно-таки жалко.

— Да?

— У тебя, что, есть план?

— Вполне возможно.

— Так давай послушаем его, — потребовал Раммар, вытягивая вперед свою бесформенную голову. — Я весь орк.[9]

— А вы уверены? — насмешливо поинтересовался Корвин. — Придется вам смириться, что вы станете еще худшими орками, чем раньше. И никогда больше не сможете вернуться в больбоуг.

Долго раздумывать Раммару и Бальбоку не пришлось. Выбор у них был между бегством и перспективой быть сожранными себе подобными; знакомой вони их пещеры им все равно никогда больше не вдохнуть. Быстро переглянувшись, они пришли к согласию и мрачно кивнули друг другу (из-за чего у обоих сильно разболелись головы).

— Так слушайте внимательно, — прошептал Корвин. — Я не собираюсь сдохнуть в этих чертовых стенах и не желаю отдавать Аланну этому ненормальному колдуну.

— Ты хочешь освободить ее? — Раммар был настроен скептически.

— Вот именно. А еще мне нужна голова Грайшака. Гибель моей возлюбленной на совести у этой свиньи, и он более чем заслуживает смерти.

— Корр, — согласился с ним Раммар. — Я тоже такого мнения.

— Нужно держаться вместе, если удастся бежать, — напомнил Корвин обоим оркам и открыл им наскоро придуманный план.

Мерцающие отсветы факелов создавали в тронном зале древней цитадели королей жуткий призрачный свет.

В далекие дни эльфийского правления король и его свита находились здесь большую часть времени, здесь же заседал суд, здесь слагалась история царства, простиравшегося от южного берега моря и до самых склонов Северного вала, от Гнилых земель на западе в глубь восточных холмов.

Но все это было в прошлом. Эльфийская империя развалилась и там, где некогда блистала столица, драгоценнейшая жемчужина ее короны, сегодня буял гигантский лес, а столица превратилась в руины, гордые башни и зубцы покрылись вязкой сажей, свидетельствовавшей о присутствии зла. Там, где когда-то восседал эльфийский король, маячила худощавая фигура колдуна в черной-пречерной накидке, с длинной, до пояса, бородой. Глаза, глядевшие из-под капюшона, светились нескрываемой злобой. Рядом с троном стоял колдовской жезл, вырезанный из темного дерева, с черепом в качестве набалдашника, в глазницах черепа сверкали изумруды.