Куколка - Генри Лайон Олди

Тарталья ощутил себя свободным.

– Спасибо, Гив.

Он принялся разминать запястья и топать, возвращая конечностям подвижность. Барабанщик осклабился в ответ: не за что, мол. Свои люди, сочтемся.

И присоединился к Бижану в поисках оружия.

«Теперь тебя сочтут их сообщником, дружок!» – обрадовал издалека Гишер.

«Ну и пусть! – огрызнулся Тарталья. – Все лучше, чем общество взбесившегося маньяка! «Слуга закона», понимаешь!»

– Как вы узнали, где я?

– А мы и не знали, – обернулся через плечо барабанщик. – Там у выхода из здания два урода засели. Снаружи. Дверь под прицелом держат. А на всех окнах первого этажа – решетки. Их нашими разрядниками не срезать…

– У местных плазменные карабины, – буркнул гитарист. Обнаружив в ящике стола «парализатор» альгвасила, он с недоумением стал вертеть находку в руках. – На плазму голым пузом не попрешь. Решили через второй этаж попробовать. Я первый бегу, вижу: кто-то дверь открывает… А тут ты в кресле. Что это за пакость? Парализатор? Шокер?

– Нет. Эту штуку он себе в нос вставлял. Инъектор.

– Зачем?

– Мозги защищал. Думал, я – телепат-мутант.

Гитарист глянул на Лючано, как на психа. Однако бросил «парализатор» на стол – от греха подальше. Бок термодохи, которую Заль где-то позаимствовал, зиял дырой с обожженными краями. В прорехе виднелась наскоро наложенная повязка.

– Вас в камеру заперли?

– Угу.

– Как вы выбрались?

– Мы ж Хозяева Огня! – с гордостью за свою расу заявил барабанщик. – Энергосистему замка накачали до отказа, она и сгорела. Дверь с петель, охрана гнилая, в пять секунд легла…

Что Гив подразумевал под словом «легла», Лючано решил не уточнять. Вряд ли охрана легла сама, без помощи вехденов. Ему ничуть не было жаль мерзавца-агента. Ишь, чего удумал! – мирного невропаста к креслу приковывать… Но о судьбе охранников – как там их? Халк, Олаф и Ульрих? – знать не хотелось.

– Есть!

Одна из стенных панелей оказалась фальшивой. Под ней обнаружился сейф. Нужный ключ Бижан подобрал быстро. Теперь вехден извлекал из сейфа оружие и батареи к нему. Бывший агент – заодно бывший альгвасил, и вообще бывший – хранил в кабинете целый арсенал. Два охотничьих плазменных карабина, три мощных парализатора, микро-лучевик «Жаворонок», предназначенный для скрытого ношения…

И электромагнитный «пускач» с кассетой, снаряженной «миньонами» – шоковыми гранатами. Сквозь прозрачный корпус кассеты блестели серебристые ободки. То, что «серебро» – обозначение шоковых боеприпасов, знал любой, кто проглядел по визору с полдюжины современных боевиков.

– Живем, братцы! – разом повеселев, барабанщик лихо вогнал батарею в гнездо и бросил взгляд на индикатор заряда карабина. – Порядок!

Запасная батарея не замедлила исчезнуть в бездонном кармане тулупа, который он без зазрений совести позаимствовал у покойного маньяка. В другой карман отправился парализатор. Бижан и Заль, обнаружив в сейфе две портупеи с кобурами и поясными фиксаторами, уже застегнули их на себе – и принялись обвешиваться оружием.

– Зачем вам столько?

– Огневой мощи много не бывает, – наставительно поднял палец барабанщик. В левой руке он держал разрядник, прикидывая, куда бы его деть. По здравому размышлению выходило, что некуда.

Портупеи Гиву не досталось.

Тарталья шагнул к барабанщику и отобрал у него разрядник.

– Я с вами!

Прервав экипировку, вехдены как по команде уставились на диверсанта-любителя. С одобрением? С подозрением? С изумлением?

Со всем сразу.

– Стрелять-то умеешь? – осведомился наконец Бижан.

– Целиться умею. И на спуск нажимать, – честно признался невропаст. – А вот попаду ли…

Взяв с пола свою шубу, он начал одеваться.

– Дай сюда.

Поколебавшись, Лючано передал «Тарантул» трубачу. Тот щелкнул мелким рычажком и вернул оружие недавнему пленнику.

– Я выставил направленный разряд средней мощности. Прицельная дальность – сто метров. Поражающая – двести. Не убьет, но часа на три вырубит. Держись сзади, следи за тылом. Если что – ори и стреляй. Гляди, никого из нас не зацепи. Понял?

– Так точно, капитан!

Если Лючано чего и боялся, так это самой малости – внезапный восторг, охвативший душу, грозил без предупреждения перейти в истерику.

– Шлем от МОРСа возьми, капрал.

– Зачем?

– Выполнять!

Надевать и подключать шлем, лежавший на краю стола, было некогда. Да и как следует целиться посредством камеры на «удочке», он не представлял. Перехватив рыскающий по кабинету взгляд «капрала», барабанщик молча бросил ему силовую «сетку»: она крепилась на спину в качестве рюкзака. На цивилизованных планетах такие давным-давно вышли из употребления. А здесь, в глуши, да еще на Сечене, в патриархальной Мальцовке – сохранились.

Графские крепостные смешно звали сетку – авоськой.

Сунув в «авоську» шлем, Лючано активировал фиксацию, надел рюкзак поверх шубы и щелкнул застежками лямок. Гитарист тем временем перевел «Пульсар» в режим сплошного огня, выставил минимальную мощность и принялся аккуратно резать решетку на окне.

Капли расплавленного металла, застывая на лету, градом посыпались на подоконник. Полные темно-вишневого свечения, «градины» с дробным стуком катились во все стороны – быстро темнея, превращаясь в скучные матовые шарики. Заль вел лучом, с методичностью педанта рассекая граненые прутья и затейливые вензеля один за другим. Минут через пять луч обошел окно по периметру.

Решетка начала опасно крениться внутрь комнаты, грозя обрушиться на гитариста.

– Гив, Борготта! Придержите! – скомандовал Бижан.

Лючано с барабанщиком кинулись к окну.

– Взяли!

Чугунная конструкция сделалась неподъемно тяжелой – гитарист пережег последний «ус», соединявший ее с металлической рамой. Лючано крякнул, присел на полусогнутых – но вес удержал. Вдвоем с Гивом они прислонили решетку к стене. Гитарист вернул лучевик в импульсный режим, повысил мощность и глянул на индикатор заряда.

– Порядок. Еще сотня выстрелов.

Окно было допотопным, с антикварными механическими шпингалетами. Вехдены не сразу сообразили, как эта рухлядь открывается – даром, что боевики! – и Тарталье пришлось показать. Створки шли туго: окно давно не открывали. В конце концов усилия музыкантов увенчались успехом. С душераздирающим скрипом и скрежетом окно распахнулось. В кабинет ворвался морозный ветер, швырнув в лица жгучие пригоршни снега.