Галактический враг - Маргарет Уэйс

Томи протянула свою смуглую с тонкими пальцами руку, коснувшись монаха.

– Намазать я смогу, – сказала она хрипло, – но забинтовать – нет. Никогда... не бинтовала. Лучше уж вы мне забинтуйте.

Брат Фидель закрыл глаза, призвав на помощь все свои силы. От прикосновения ее пальцев по телу побежали языки пламени. Он заставил себя вспомнить людей с мертвыми глазами, переодетых в монахов; брата Мигеля, затаившегося среди надгробий; истекающего кровью, может быть, умирающего лорда Сагана. Он открыл глаза и, успокоившись, стал обрабатывать рану.

Девушка смотрела на него в замешательстве, наморщив лоб.

– Я слышала, что вас называли «братом». Вы чей-то родственник, может, этой суки?

– Я... вернее, я был... священником, – сказал Фидель. – В Ордене Адаманта.

– Священником! – усмехнулась девушка, посмотрела на него, потом с отвращение покачала головой. Откинулась на подушку. – Думаете, я поверю вам?

– Не имеет никакого значения, поверите вы мне или нет, – ответил Фидель тихо, но твердо, намазывая мазь на ее удивительно длинные пальцы с покрытыми ярким лаком ногтями. – Простите меня, – сказал он, помолчав. – Я вам не делаю больно, капитан?

– Томи, – поправила она его. – Зовите меня Томи. – Она внезапно сжала его руку, боль исказила ее лицо. Она сглотнула слезу, перевела дыхание, потом расслабилась. – Нет, не вы. Этот урод...

– Что вам сделал Спарафучиле? – спросил озабоченно Фидель, туго перебинтовывая руку в волдырях. Потом оглядел Томи. – Я не вижу ран...

– Да, он работает, не оставляя следов, – согласилась Томи, выдавив из себя подобие мрачной улыбки. – Я ошиблась в нем, решила по его виду, что он идиот. Хотела отобрать у него пистолет. Но он таким шустрым оказался! – Она грустно потерла правую руку. – Я небось не первая не за того его приняла. Он – первоклассный, хладнокровный убийца. У этой суки, наверно, много денег, раз она такого профессионала сумела нанять...

– Пожалуйста, не называйте ее так, – попросил Фидель, не отрывая взгляда от желтой простыни. – Она настоящая леди. Вы даже не понимаете...

– Нет, это вы не понимаете. – Томи поднялась на локте, взяла его за руку. Впилась своими длинными ногтями в его кожу. – Посмотрите на меня, черт бы вас побрал! Священник! Что вы делаете, брат?! Отпеваете тех, кого эта банда убийц на тот свет отправляет? И нам такую же службу сослужите, когда коразианцы расправятся с нами? Только вряд ли от нас что останется... А что вы собираетесь делать с деньгами, заработанными на крови, священник? Сделаете пожертвование?

Сильная рука дрожала от гнева, охватившего ее. Он ощущал тепло ее тела, мускусный запах ее духов, а может, кожи, видел ее великолепные, ясные глаза, ослепительную белизну ее зубов, сияющих на фоне смуглой кожи, ощущал боль от ее ногтей. И боль от ее слов. Она заставила его взглянуть на себя со стороны, убедиться в том, что он не такой, как другие, между ним и прочими, даже между ним и леди Мейгри – пропасть. Пропасть, которая куда больше, чем та, что разделяет галактики...

Она придвинулась к нему, прикрыв миндалевидные глаза, ее пухлые, влажные, коралловые губы приближались к его губам. Она притянула его к себе. Китель снова распахнулся, обнажив грудь. Он представил себе, как его рука ласкает ее.

Языки пламени, охватившие его, вырывались откуда-то снизу, из поясницы. Все тело ныло, боль была сладкой и внушающей страх, она была запретной – ведь он принес обет воздержания, была желанной, сладкой в силу своей запретности. Он не пошевелился, не сделал ни одного движения навстречу ей, но и не остановил ее. Он закрыл глаза, вдыхая ее аромат, прикосновение разжигало огонь.

Ее рука скользнула к нему под рубашку, коснулась кожи, он задрожал от этого прикосновения, которое было прохладным... прохладным и ищущим.

Брат Фидель выпрямился, отпрянув от женщины, от ее трепетных пальцев.

– У меня нет оружия, – сказал он холодно.

Миндалевидные глаза смотрели на него. Какое-то мгновение она казалась сбитой с толку, потом в глазах вспыхнул вызов.

– Попытка не пытка! – Она снова откинулась на подушку, запахнула китель, укрылась. – Убирайтесь!

Брат Фидель, дрожа от страха, из последних сил стараясь сохранить невозмутимость, пошел к выходу. Открыл дверь.

– Скажите вашей «леди», что я лучше умру от жажды, – прошипела ему Томи вслед. – А вы, глядишь, помолитесь за меня, брат!

Фидель остановился, но не повернулся, не ответил. Выйдя за дверь, он закрыл ее, запер, не отдавая себе отчета, что он делает. Он не прошел и несколько шагов, как вынужден был остановиться. На него накатила тошнота. Он прислонился к стене, обессилев, стараясь унять подступившую рвоту.

– Господи, прости меня! – кричал он, дрожа всем телом. – Господи, прости меня!

* * *

– Брат Фидель! – Это был голос леди Мейгри, прорвавшейся сквозь темные, мутные облака, зависшие над ним.

Монах посмотрел наверх, подняв голову, понял, что она давно уже зовет его. Он вспыхнул.

– Да-а, миледи?

– Брат Фидель, у вас все в порядке?

Нет, у него все было не в порядке. Она говорила нежно, в голосе звучало сочувствие. Он готов был во всем сознаться ей, излить свою грешную душу. Слова жгли ему губы. Он поднял взгляд, полный мольбы, и увидел Агиса, стоявшего рядом с ней с мрачным, суровым лицом. Увидев ухмыляющегося Спарафучиле, отлично знавшего, что пришлось выдержать Фиделю, увидел обычно равнодушного Криса, с любопытством поглядывавшего на него, Рауля, блаженно улыбавшегося ему. Они знали. Они все знали.

Фидель проглотил слюну, сжал губы.

– Не тревожьтесь обо мне. У меня все отлично.

Мейгри перехватила взгляд монаха, которым он обвел стоявших вокруг мужчин.

– Агис, вы получили ответ от Дайена?

– Нет, миледи.

– А должны бы получить. Пошлите еще один сигнал.

– Слушаюсь, миледи. – Уловив в ее голосе легкий упрек, он поспешил выполнить задание.

– Я починил дверь, – сказал Крис, когда миледи взглянула на него.

– Проверьте судно. Проверьте пассажиров.

– Будет сделано, сестренка. – Крис глянул на священника, покачал головой и вышел.

Спарафучиле, сообразив в чем дело, отошел в дальний угол.

Мейгри повернулась к Фиделю.

– Я решила, что вы пришли ко мне пораньше, чтобы сообщить мне какую-то информацию. Простите. – Она грустно улыбнулась. – Я не дала вам возможности сделать это. Слушаю вас.

Они были одни. Все, что он скажет ей, умрет в ней, она никогда не проговорится. Ему казалось, что она и так все знает.

Но можно ли перекладывать на нее этот груз? Поймет ли она его? У нее у самой поединок с Господом. Фидель вздохнул и принял решение сражаться в одиночку.