Галактический враг - Маргарет Уэйс

Мейгри сидела на капитанском мостике «Галактической Красавицы», пристально глядя в черное пространство перед собой, в пустоту, которая отделяла их галактику от галактики коразианцев. Звезд не было. Ничего, кроме случайного атома, затерявшегося в огромных просторах.

И в душе ее была пустота. Черная, зловещая, пугающая. Она везла тысячу невинных людей на чудовищную смерть, ибо понимала, что шансы на удачное воплощение в жизнь их плана были ничтожно малы, их ждет в Коразианской галактике в буквальном смысле слова рефрижератор для хранения мяса, но она при этом ничего не чувствовала.

– Миледи, – послышался тихий, почтительный голос брата Фиделя.

Мейгри поняла, что монах стоит позади, держа поднос с едой, которую он принес для нее. Она покачала головой.

– Миледи, – сказал он ворчливо, – вам надо есть.

– Есть. – По телу Мейгри пробежала дрожь. – Вы когда-нибудь видели, как едят коразианцы, брат Фидель? Я видела. Коразианцы – воплощение энергии – едят все, что богато энергетикой: людей, инопланетян, деревья, любое живое существо.

Фидель, побледнев, сел рядом с ней, положил руку на ее руку.

– Миледи, не поступайте так...

Мейгри повернулась, посмотрела на него, серые глаза, казалось, отражали пустоту.

«А может, будет и того хуже. – Она перевела взгляд с монаха на черную бездну. – Коразианцам нужны рабы работать на фабриках, на судоверфях, строить корабли и летательные аппараты, на которых они смогут, пересекая пустоту, прилетать в нашу галактику. Рабы гнут спину на коразианцев, понимая в глубине души, что они создают орудия порабощения других. Но не работать нельзя, за это жестоко наказывают».

– Вы просто устали, миледи. Вы не спали...

– Он умирает, Фидель.

Монах затаил дыхание. Невольно еще крепче стиснул руку Мейгри.

– Кто, миледи? – спросил он тихо, хотя прекрасно знал, о ком идет речь.

– Не могу выразить словами, или найти этому определение, или хотя бы логическое объяснение. Человек может часами сидеть на берегу океана, следить за отливом, но вода убывает так медленно и незаметно, что он вряд ли сознает, что это происходит. Только взглянув на мокрый песок у своих ног, сообразит, что несколько часов тому назад вода тут плескалась, кое-где образуя глубокие озерца, а кое-где омывая камни и убегая назад, в океан, и он поймет, что происходит. Во мне ничего, брат, не осталось – только бесконечная полоса сухого песка.

– Это ловец душ... – начал брат Фидель.

– Нет, я чувствую, что Абдиэль в бешенстве от своей беспомощности и слабости. Он отлично знает Сагана, но такой поворот он не предусмотрел. Он считал, что Дерек по-прежнему честолюбивый человек, которым можно управлять, каким он был в юности. Абдиэль подозревал о переменах, произошедших с ним. Саган отступает, – добавила она. – Он выбирает смерть, чтобы убежать от врага.

– Милорд никогда не поступит так! – сказал Фидель. – Самоубийство – величайший грех.

Мейгри грустно улыбнулась.

– Если бы милорду надо было противостоять одному Абдиэлю, то тогда вы были бы правы. Он мог бы выстоять, перетерпеть пытки, которым его подверг ловец душ. Но самая трудная битва, в которой приходится Сагану сражаться, – битва с самим собой. И единственный способ победить в ней – проиграть. Он предпочитает ретироваться с поля брани подобру-поздорову... А мне что делать, брат Фидель? – Голос Мейгри исказило страдание. – Я должна помешать ему, остановить его, вернуть на поле боя, заставить сражаться в битве, которую он не в силах выиграть, в битве, в которой он получит смертельные раны, раны, которые ему никогда не исцелить. Я сделаю это, а потом брошу его, ему одному придется сражаться за себя.

Она снова посмотрела в бесконечную тьму. Глаза ее сияли огнем. И не было слез утешения.

– Человек никогда не остается один, с ним Господь...

– Вы верите в сон Сагана, брат Фидель? Верите в судьбу, которую нам не дано изменить? А если так, то и Создатель ничем не лучше любого кукловода, а мы, простые смертные, – игрушки в Его руках.

– Я слышал, как вы сказали, миледи: «У меня нет выбора». Но ведь это не совсем так, верно? У вас были разные варианты. А вы выбрали ту дорогу, по которой сейчас идете, не знаю, верная она или нет. И вот еще что. Если Господь освещает какую-то дорогу, погруженную до того во тьму, не значит ли это, что Он указывает вам путь?

«Или пытается остановить меня», – хотела добавить Мейгри, но ее перебили Крис и Агис, вернувшиеся из машинного отделения.

– Все в порядке, миледи, – доложил Агис. – Корабль способен сделать прыжок в другую галактику. Топлива предостаточно...

– А на обратный путь? – спросила Мейгри, быстро переключившись на текущие проблемы.

– Маловато, но надеюсь, что армада Его величества прилетит с запасом топлива. И когда мы с ней встретимся, то подзаправимся.

Насмешливая улыбка Мейгри искривила шрам на ее лице.

– Конечно. А как насчет управления кораблем? Вы можете со своими людьми взять все в свои руки?

– Нет проблем, – ответил Крис. – Машины в отличном состоянии. Лучше, чем обычно на таких посудинах. Капитан следит за своим кораблем.

Мейгри кивнула.

– Вполне. Вы предупредили своих людей, чтобы они не пили воду?

– Да, миледи. У нас для этого другая вода. – Агис подошел к ней и сел рядом. – Готовиться к прыжку, миледи?

– Да, и пошлите сигнал Его величеству. Я набила на компьютере код и координаты полета. Вам надо только передать ему все это. А потом дайте знать Спарафучиле и Раулю.

– Слушаю, миледи.

Агис отправился выполнять задание. Крис, прихватив нужные ему детали в мастерской, продолжил починку дверей. Мейгри смотрела в пустое пространство за бортом корабля.

* * *

Брат Фидель сложил руки, приготовившись молиться за Сагана. И тут же вспомнил о своих неразрешенных проблемах – пусть и не духовных, а плотских. Он пришел к Мейгри, чтобы обсудить их, но понял, что не может решиться. Они ему казались такими ничтожными. Да она и не поймет его!

Ему было стыдно. Он мог легко и свободно беседовать о Боге, когда речь заходила о том, что мучает другого, но его собственные проблемы... Он пытался молиться, но не смог. Он не мог в мыслях воспарить к небесам, а плутал в теплой тьме, где-то низко-низко.

Прежде всего Фиделя волновало состояние здоровья помощника капитана. Он с Агисом отнес его в лазарет, там судовой врач быстро и ловко извлек из его руки дротик.

Брат Фидель зорко следил за тем, чтобы врач во время операции не пил воду. Когда же он кончил оперировать, а пациента переложили на койку, доктор налил себе из крана стакан воды и выпил. Фидель молча наблюдал за ним. Через какие-то секунды врач сам уже лежал на койке и спал мертвецким сном.