Путанабус. Наперегонки со смертью - Дмитрий Старицкий

— Родина в опасности? Так моя НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЯЯ жена ее уже защищает в морской пехоте. Вам мало?

Аверьянов еще полминуты держал паузу, а потом спокойно сказал:

— А вы — нахал, молодой человек. — И покачал головой как добрый дедушка, высказывающий свое неудовольствие расшалившемуся внучку.

— Возможно, — ответил я, — но еще большее нахальство — в законный выходной выдергивать гражданина из дома, можно сказать в пижаме, ничего не объясняя, под дулом автомата тащить за тридевять земель и вталкивать в вашу приемную, как будто бы так и надо. Я что, ваш крепостной? Это даже не нахальство — это хамство.

Нет. Это не человек. Это — Будда, которого ничем не пронять.

— М-да? — вопросительно произнес Аверьянов. — Я всего лишь попросил пригласить вас ко мне к этому часу.

— Значит, ваши подчиненные, ГОСПОДИН протектор, уже оставили фазу административного восторга и перешли к административным удовольствиям. Я не ваш подчиненный. Либо вы мне говорите, зачем я вам нужен, либо я прямо сейчас возвращаюсь домой.

— Успокойтесь, ТОВАРИЩ Волынский. Чай, кофе, коньяк?

Вот черт, а извиняться передо мной он даже понарошку не собирается за своих сволочных комендачей, которые на моей тушке игрались в кровавую гебню. Не считает нужным.

— Ничего не надо, — отвечаю, — не в ресторан пришел. Все необходимое у меня есть и дома. Итак, я весь во внимании, — и сложил на груди руки.

— Хорошо, — кивнул головой дедок. — Не кажется ли вам, молодой человек, что крутить баранку лицу с ученой степенью и двумя высшими образованиями — это нерациональный расход людских ресурсов? Тем более в наших условиях.

— Не кажется. Это МОЙ СОБСТВЕННЫЙ ресурс, и я поступаю с ним, как МНЕ ХОЧЕТСЯ. На МОЕМ СОБСТВЕННОМ автобусе.

— Но вы могли бы своей новой родине принести больше пользы, чем просто возить пассажиров.

— Кто-то же должен возить пассажиров, если государство не озаботилось регулярной автобусной связью между своими городами? К тому же это дело дает мне средства к существованию. Честным трудом, что характерно.

Аверьянов, пропустив мимо ушей мою тираду, спокойно, не повышая голоса, спросил, точнее — продолжил допрос:

— Вы отказались служить в армии, хотя вам предлагали аттестоваться на старшего офицера. Почему?

— Не хочу. Это достаточный ответ?

— Вы отказались работать на крупнейшем нашем предприятии «Демидовск-патрон». Почему?

— Там нет работы для моей квалификации. С тем, что там есть, справится любая старшеклассница.

— Вы хорошо образованный человек, знаете языки. Что вы скажете на то, если вам предложат пойти на гражданскую государственную службу.

— Скажу, что при такой постановке вопроса протекторат теряет налогоплательщика и приобретаете лишнего нахлебника на бюджет. Меня не прельстили майорские погоны. Вряд ли меня прельстит быть седьмым подползающим в вашем госдепартаменте. Старого кобеля не посадить на цепь.

— По сравнению со мной ты щенок! — впервые повысил голос протектор.

О, достало его. Нормально. Есть контакт!

— Не отрицаю. Поэтому у нас с вами эстетический конфликт поколений. В такой атмосфере, — я обвел рукой обстановку кабинета протектора, — отказывается работать мое эстетическое чувство. А если отказывается работать мое эстетическое чувство, то какой с меня вообще работник?

— А автобус водить не отказывается ваше эстетическое чувство, — съехидничал старик.

— Нет, — улыбнулся я как можно шире, — автобус у меня красивый и классный. Люкс! Другого такого нет на всей Новой Земле.

— Поэтому у вас такие дорогие билеты? — постарался меня прищучить вождь.

— Билеты как билеты, — огрызнулся. — Цена соответствует качеству оказанных услуг. Никто пока не жаловался на сервис. Наоборот — отбою от пассажиров нет. К тому же в автобусе я САМ СЕБЕ ХОЗЯИН. И никого пока не эксплуатирую — это так, чтобы предварить ваш следующий вопрос.

Старик покачал головой, не понять — то ли с осуждением, то ли с одобрением.

— И на этой работе я хотя бы один-два раза в неделю вижусь с женой в Береговом, — добавил я аргументов.

— Жаль, что у нас не получилось разговора, — посетовал Аверьянов.

— А вы бы направили мне письменное приглашение, вместо того чтобы посылать своих мордоворотов меня арестовывать, может, разговор бы и получился.

Опять не извиняется. Симптом!

— Мы навели о вас справки за «ленточкой» и нам ответили, что вы очень хороший переговорщик. Жесткий и эффективный. Эта специальность сейчас У НАС очень востребована. Тем более для человека, окончившего по этой специальности бизнес-школу в Кембридже и знающего европейский и американский менталитет. К тому же вы хорошо разбираетесь в экономике и политике. И этот… Гений public relations, — последнюю фразу он подсмотрел у себя в шпаргалке, которую держал в ладони.

— Ну надо же, а как же хваленый «второй шанс» на новую жизнь, обещанный Орденом? Без фиксации прошлой жизни. Без кровавой гебни и жадных чиновников. — Невольно я рассмеялся, а потом запустил пробный шар для разрыва шаблона: — Какова компенсация?

— Две тысячи экю в месяц, — моментально ответил протектор.

— Спасибо. — Я театрально поклонился. — Это просто благотворительность с вашей стороны. Я на автобусе больше зарабатываю без такой головной боли, какую я заимею на вашей работе. Тем более что не каждый день у меня рейс.

— Сколько вы зарабатывали на Старой Земле? — в упор спросил старик.

— Вам официальную или реальную цифру назвать?

— Реальную. — В его голосе послышался металл.

— Четыре тысячи евро в месяц оклад. И бонусы по итогам каждого проекта и итогам года. В прошлом году у меня вышло чуть больше ста тысяч евро. До вычета налогов. Это без левых заработков. Да и год был не лучший.

— Где-то сорок пять тысяч экю за год, — прикинул мой собеседник в уме. — Правильно?

— Примерно так, — согласился я с ним.

— Пять тысяч экю в месяц. Наш месяц. — Он слегка задумался и неожиданно выдал: — Есть мнение, что мы могли бы пойти на такие траты, если ваш талант ЗДЕСЬ окажется столь же эффективным, как нам расписали ТАМ.

— Покупаете?

— Покупаю, — согласился он и добавил ложку дегтя: — Но два месяца испытательного срока с окладом в тысячу экю.

— Должность?

— Для начала — моего референта, — и смотрит на мою реакцию.

Теперь у меня разрыв шаблона. Такие предложения не каждый день делаются человеку «с улицы». Стать референтом у несменяемого небожителя… Долго он, конечно, не протянет, но связей я за это время нагребу — мама не горюй; если, конечно, меня не пристрелят сразу же после того, как этот дедок ласты склеит. На свежие кадры бросается только тот руководитель, у кого старая команда забурела. Да и подвигаться она не захочет, чтобы впустить в свой теплый круг любимого меня. К промывочному тазику на золотоносную жилу госбюджета.