Путанабус. Наперегонки со смертью - Дмитрий Старицкий

— Нет. Я — Злобный. Фамилие такое.

— А-а-а… Волынский я буду. Так что там с казаками?

— Вот я и говорю чего — чичи рядом. Шалят постоянно. У них же как: если в набег на Русню не сходил, то ты и не джигит вовсе, а телок подшконочный, — читал мне политинформацию этот местный всезнатец. — И замуж никто за такого не выйдет. И так никто не даст. Даже распоследняя млять. Вот они и прут на наш берег каждый год — экзамен сдают на чеченскую половую зрелость. Ну, на нашем берегу с ними егеря справляются — кого к Аллаху, а кого обратно на тот берег выгоняют. А вот казачками-то совсем хорошо было бы нам тот берег Амазонки заселить вплоть до Западного океана, северней Имамата. Закрыть территорию. А то вроде она как наша, а нас там и нет.

Мужик прервался, чтобы скушать оставшуюся водку «под мануфактурку».

— И атаманы ихние с этим вполне согласные были, только три условия выставили: церкву поставить, помощь оказать техникой и патронами и в их войсковую автономию за рекой со своими порядками не лезть. Как до Петра Первого было. Они бы и чичей на себя оттянули. И в обратку бы сами за зипунами к ним хаживали. Край бы освоили. Пустой ведь стоит. У протектората его освоить сил недостает. Людей не хватает. Но нет… Генералам нашим вожжа под хвост — как это не командовать, а договариваться? Зря они, что ли, полосатые штаны носят? Никакой автономии. Наотрез. Ну, казачки на север и подались, за китайщину. К сербам. Там, сказали, свой Присуд сами найдут, без лишних командиров на шее.

— Много казаков было?

— Человек пятьсот с бабами и детишками в Порто-Франко ответ ждали. А сюда только десяток атаманов приезжали. Договариваться. Как-то они себя хитро так обозвали… «Зимовая станица».[116]

— Как-как?

— Вот те крест на пузе — «Зимовая станица»! Обещали, что за ними не менее ста тысяч природных казаков сюда переберутся только с территории староземельного СССР — народ свой восстанавливать после коммунячьего геноцида. Настоящих казаков, не ряженых каких реконструкторов.

— Сам из казаков, что ль? В теме-то разбираешься вона как.

— Не-э-э… Даже не болдырь,[117]— замахал он руками. — Кацапы мы. Деды мои иногородними были в станице Клетской. Я там все детство провел. Так что казачков знаю.

— Что ж это командование таким населением разбрасывается? Это ж половина Нью-Рино получается. Или три Порто-Франко.

— Командовать хотят анаралы наши. Всем, до чего дотянутся. Что хочешь? Хунта!

— А за что кубинцам тогда автономия, раз своим в ней отказывают? — не понял я логики действий высшего руководства.

— Вот и народ гадает: за что? Что кубинцы такого вкусного командованию выкатили?

— А когда казаки приезжали?

— Да в прошлом годе. По весне. Ну, давай… — заторопился он прощаться. — Спаси тя Христос, как ты меня сегодня спас.

— Погодь.

Тот остановился в дверях.

— А почему в ПРА ни одной церкви нет?

— Командование считает, что верующие ее сами должны поставить. За свои деньги. А у нас сам знаешь: «надо лампочку повесить — денег все не соберем».

— А в Москве?

— В Москве правительство построило — Коршунов денег дал, а в Одессе — купцы. Бывай.

И, выскочив из автобуса, растворился в жарком мареве.

А я даже ни имени его не спросил, ни чем занимается.

Однако, переварив информацию и выгнав из автобуса последнего сонного пассажира, тут же подорвался в традиционный отельчик — приличный номер по блату выкупать, пока не началось. Моментом все разметут, клювом щелкнуть не успеешь. Не кубинцы, так дальнобойщики. Нам с Бисянкой сегодня и потрахаться, может, придется только в автобусе. А я от такой романтики уже отвыкший.

Новая Земля. Протекторат Русской армии.

Город Демидовск.

22 год, 29 число 9 месяца, воскресенье, 16:00.

Со вкусом одетая миловидная секретарша лет сорока пяти сказала в коммутатор: «Да, здесь», встала, открыла передо мной оббитую черным дерматином дверь и жестом пригласила.

— Проходите, товарищ Волынский. Товарищ Аверьянов вас примет незамедлительно. — Фамилию «Аверьянов» она произнесла аж с придыханием.

Вот только манечки культа личности у местной власти мне и не хватает для полного счастья. Надо же — «примет», как будто я сам напрашивался на эту встречу, а не был без затей грубо приволочен сюда вооруженными комендачами в ярко-алых беретах. Чуть ли не в наручниках.

Кабинет был большой. Но это как раз понятно — посетитель в кабинете до небожителя должен еще ДОЙТИ. Не говоря уже о Древнем Египте, еще в раскопках бронзового века у более диких народов археологи обнаружили эту закономерность, что в могилы лидерам (а в описании дописьменной истории археологи пользуются только социологическими терминами) вещей кладут самое меньшее как в сотню простых могил, и сама такая могила была размерчиком очень даже поболе. И курганчик на нее насыпали нехилый, чтобы у этого организма и в посмертии никто не мог оспорить его статус лидера. И чем главнее лидер, тем большая свита прихлебателей бегает за ним, тем длиннее его автомобили и соответственно кабинеты. Так что я совсем не удивился размерам рабочего помещения главы Протектората Русской армии.

Протектора, мать его ити.

Удивила меня как раз эстетика этого рабочего места, почти повторяющая стиль кабинета Сталина в Кремле, разве что размером это помещение было все же несколько больше, чем у отца народов.

В дальнем торце длинного стола для совещаний сидел глубокий старик, с коротким седым ежиком на голове, одетый, кто бы уже сомневался, в куртку стального цвета с отложным воротником и двумя нагрудными клапанами карманов — «сталинку». Лицо его было чисто выбрито и морщинисто, но не как печеное яблоко, а глубокими резкими морщинами волевого человека. Под стать были и выцветшие жесткие глаза, которыми он меня оценивал, пока я шел к середине кабинета.

— Вы Аверьянов? — спросил я, когда достиг этой середины помещения.

И не дожидаясь его ответа, прошел мимо этого длинного стола и сел рядом со стариком, разделенный от него лишь углом этой полированной столешницы.

Аверьянов молчал.

— Зачем звали? — спросил я старика, глядя ему прямо в глаза.

Ох, и злой я был тогда. Просто повестку нельзя было прислать? Как культурный человек культурному человеку. Кто б сомневался что я приду вовремя?