Оборотни клана Морруа - Ольга Гусейнова

Остаток ночи я промаялась. Анфиса с Этьеном то стонали, словно их пытали злобные монстры, то орали, будто те уже приступили к расчленению, а когда оба завыли, я с обреченным стоном нахлобучила на голову подушку. В сравнении с тетушкой и «дядюшкой», Василика с Владом, оказывается, гораздо более сдержанные любовники. Ладно, в конце концов, у них первая брачная ночь.

Пролежав часа два, я не выдержала и уселась, злобно пихнув неповинную подушку. Да сколько же можно? Надев халат на свою любимую пижаму из штанов и рубашки веселенькой расцветки, зевая, решила сходить вниз, выпить чаю с молоком. Может, хоть тогда усну.

Пока я на цыпочках спускалась по ступеням, неожиданно поймала себя на любопытной мысли, нет, даже на подспудном желании – посмотреть, что там Поль делает! Я чуть не споткнулась, размечтавшись, но успела схватиться за перила. Секундочку постояла на лестнице, думая: как там моей паре спится? И все-таки решила не ворошить осиное гнездо и заняться чаем. Тяжело вздохнула, и мой чуткий нос тут же поймал тонкую, терпкую до боли знакомую нотку мужского запаха.

Я осторожно заглянула в гостиную. Отодвинув штору в сторону, Поль изучал сумеречно-серый осенний пейзаж за окном. Рассвет пока лишь высветлил ночь, а мягкий свет небольшого бра на стене четко обрисовал его мощный силуэт на фоне темного окна. Я невольно засмотрелась на ямочки чуть выше пояса черных, низко сидящих на бедрах штанов.

Не знаю почему, но мне показалось, что мужчина испытывает боль, не физическую, а скорее душевную. Или одиночество. Поза напряженная, голова слегка склонена к плечу, как если бы он что-то выискивал в ночи, ждал кого-то или чего-то. Я дернулась, чтобы уйти незамеченной, но Поль обернулся. На миг блеснули звериные глаза. Внутри будто бы моя волчица поскребла грудину, помогая принять решение. Мгновение раздумий – и я переступила порог, приблизилась к нему почти вплотную. Мы замерли в полушаге друг от друга и молчали. О, Луна, как же он пахнет умопомрачительно! Я глубоко задышала, наслаждаясь, полуприкрыв глаза, пока не заметила, что мой вер напрягся еще сильнее.

– Чуешь опасность или просто не спится? – хотела спросить дружески-иронично, учитывая страстный концерт, продолжающийся на втором этаже, но получилось неуверенно и наигранно.

И Поль, конечно же, понял.

– Не спится, ты права. Но не из-за них, а потому что тебя нет рядом. И подспудно опасаюсь…

– Чего? – я изумленно уставилась на него, подняв лицо.

– Потерять тебя, – глухо признался он честно и просто.

– Мы же пара, – даже горло перехватило, отчего мой голос прозвучал сипло. – Куда ж я от тебя денусь?

Он хмыкнул с некоторой горчинкой и смотрел на меня с грустью. А потом неожиданно произнес:

– У тебя потрясающие глаза, в них словно рассветная дымка иногда проявляется, – медленно, давая мне возможность отстраниться, поднял руку и осторожно коснулся пальцами моей щеки, – какая бывает на высокогорье.

– А ты романтик, оказывается, – я снова попыталась иронизировать, улыбнулась, но вышло криво, наверное.

И завороженно ждала его прикосновения, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Теплого, нежного, трепетного прикосновения. Разве так бывает в жизни?!

– Ты забираешь мою душу своими глазами, цыпленок, – а вот у него получилось улыбнуться, только в его улыбке сквозила ранимость.

– У нас с бабушкой глаза похожи, – пожала я плечами, но сама же услышала в своем голосе неуверенность.

Опустила голову, разрывая контакт с его рукой, и заметила, как бешено бьется жилка на мощной мужской шее. Кадык судорожно дернулся вверх-вниз, когда Поль сглотнул. Мне захотелось провести языком по его шее, на мой взгляд, самой притягательно аппетитно выглядящей шее, лизнуть, попробовать на вкус. Даже облизнулась, тряхнув головой, отчего распущенные волосы полезли в лицо.

Отметила отличное местечко у основания шеи, там, где начинаются плечи – хорошие, широкие, сильные, – чтобы поставить… глубокую метку, о которой подумала. Да-да, о собственной метке на этом отменном волке, ведь он, в сущности, принадлежит мне.

Дальше я увлеклась, рассматривая его грудь, покрытую черными волосками, и… любопытную, заманчивую темную дорожку, сбегающую от пупка вниз, под пояс штанов… Наверное, во мне тоже живет тяга к приключениям, передавшаяся по наследству. Я протянула руку, коснулась его живота и от пояса пальчиками повела вверх, мышцы пресса вслед напряглись, а штаны в паху натянулись. Может, дерзко, а может, глупо, но завелась я не на шутку, изучала его уже обеими руками: погладила валики на талии – крепкие; игриво обводила каждый кубик, с удовольствием наблюдая, как каменеет его пресс. Затем растопырила ладони на груди, наслаждаясь ощущением шелковистых волос и игрой напряженных мышц.

Поль молча сжимал кулаки, сдерживая свои порывы, давая мне возможность себя изучить, привыкнуть к нему. И благодаря его жесточайшему самоконтролю я поборола страх перед первой близостью. Такой мужчина однозначно не потеряется в своих чувствах и сможет позаботиться обо мне.

Грудь вера завибрировала от рокота – его внутренний зверь приветствовал мою волчицу. И ей понравилось, она заставила, соблазнила меня сделать последний шаг и прижаться грудью к волку. Затем, приподнявшись на цыпочки, я уткнулась носом ему в шею. Лизнула, пробуя на вкус его кожу, – исполнилось желание. Немножко увлеклась и пропустила момент, когда Поль подхватил меня под ягодицы и поднял над полом, крепко прижимая к своему сильному, одуряюще пахнущему телу.

Теперь Поль, не сдерживаясь, рычал, но не угрожающе, а поощрительно – благодарил меня за ласку и доверие. А я… последний раз лизнув его от плеча до самого подбородка, чуть наклонилась и сильно укусила, тоже отмечая свою пару, ставя метку между плечом и шеей. Поль вытерпел несколько мгновений, пока моя суть оставляла знак собственницы, а затем покрыл мое лицо, виски и шею быстрыми поцелуями.