Индустриальная магия - Келли Армстронг

Когда Оскар закрыл за нами дверь, Файя резко развернула инвалидную коляску на сто восемьдесят градусов.

– Долго же ты… Только не неси чушь, что, мол, не хотел причинить мне боль. Боль причинять уже давно нечему.

– Мы действовали в других направлениях, – ответил Лукас. – Имелись кое-какие подсказки, которые мы и разрабатывали.

– Хороший ответ, – улыбнулась Файя, затем посмотрела на меня. – А ты, наверное, дочь Рут Винтербурн.

– Пейдж, – представилась я, протягивая руку.

Она пожала ее удивительно сильно, потянула меня вниз и поцеловала в щеку. Затем Файя взяла мое лицо двумя руками и подержала перед собой, глаза в глаза. У нее на лбу выступили капельки пота. Мгновение спустя она отпустила меня и улыбнулась.

– Прекрасная девочка, – сказала Файя.

– Я тоже так думаю, – вставил Лукас.

– Тебе и следует так думать, – рассмеялась Файя. – Лучшей ты просто не мог найти. Так, ну и что у вас для меня есть?

Лукас рассказал ей детали, в особенности об Эдварде, вручил фотографию Эдварда и Наташи, которую забрал у них дома, а также рубашку, которую снял с вешалки там же. Я и не знала, что он так запасся. Наверное, Лукас уже тогда думал обратиться к Файе.

Пока Файя слушала, капельки пота стали появляться также и на щеках и подбородке, и скоро по всему лицу покатились струйки пота. В помещении работал кондиционер, было прохладно, у меня на голых руках выступила гусиная кожа, но Файе, очевидно, было жарко. Когда Лукас закончил рассказ, я предложила сходить к Оскару и принести Файе веер или холодного питья.

– Дело не в температуре воздуха, дорогая, – ответила она. – Дело во мне. Не так-то просто заставить старый мозг работать.

Я вспомнила, как моя мать помогала одной некромантке, когда та начала проигрывать схватку с миром духов.

– Можно я кое-что попробую? – спросила я. – Заговор?

– Пробуй, пожалуйста.

Я произнесла успокаивающий заговор и повторила его, усиливая действие. Файя закрыла глаза, ее губы беззвучно шевелились. Посидев так, она открыла один глаз.

– Неплохо, – признала она. Затем открыла второй глаз, улыбнулась и расправила плечи. – Гораздо лучше. Что это?

– Просто успокаивающий заговор. Его знает любая ведьма. Я удивлена, что здесь в штате нет ни одной. Шаманы – великолепные медики, но на роль медсестры следовало бы взять ведьму.

– Попробуй предложить это проклятым колдунам, – фыркнула Файя.

– Предложу, – ответила я. – Я скажу об этом Беницио при следующей встрече.

Файя удивленно приподняла брови, на ее губах промелькнула легкая улыбка. Создавалось впечатление, что она готова рассмеяться, услышав шутку.

– Пейдж говорит серьезно, – подтвердил Лукас. – Она обязательно ему скажет, а что еще более поразительно, он ее, вероятно, послушает.

– Я знаю, как на него воздействовать, – заметила я, искоса поглядывая на Лукаса.

Файя запрокинула голову и расхохоталась.

– Ты обнаружила у подонка слабое место? Вот умная девочка. Если тебе удастся приставить ко мне ведьму, то ты будешь первой в списке посетителей, которым я рада. А теперь давайте посмотрим, что я могу сделать для вас.

Файя положила фотографию Эдварда себе на колени и уставилась на нее. Я взяла стул и села позади Файи, зная, что всегда легче концентрироваться, когда на тебя не смотрят. Лукас сел рядом со мной.

Мгновение спустя плечи Файи опустились, она склонилась вперед – словно потеряла сознание. Я бросила взгляд на Лукаса. Он кивнул, показывая, что все нормально. В полной тишине прошло минут десять. Затем мышцы Файи напряглись, рот приоткрылся.

– Я… – произнесла она.

И сразу резко вдохнула, выпрямилась, глаза ее закатились так, что остались видны только белки. Лукас вскочил со стула. Файя поморгала, приходя в себя, и отмахнулась от него.

– Простите, – пробормотала она. – Это была ошибка – мне не следовало так раскрываться. Меня ударило его эмоциями.

– Ты его нашла? – спросил Лукас.

– Большую черную дыру ненависти – вот что я нашла. Это он. Меня чуть не засосало. – Она содрогнулась. – Хорошо, попробуем еще. Теперь я выключу эмоциональный радар и буду придерживаться только визуальных образов. Файя опустила голову. На этот раз ей потребовалась всего минута, чтобы настроиться на Эдварда.

– Он сидит на краю кровати, уставившись в стену. Это особо вам не поможет. Так, давайте я посмотрю, что его окружает. Кровать, туалетный столик, телевизор, две двери… Подождите, на двери что-то есть. План эвакуации при пожаре. Значит, он в гостинице или мотеле. Неудивительно. Детали, детали… Вижу окно. Оно выходит на крыши зданий, значит, расположено не ниже третьего этажа. Возможно, впрочем, что и на уровне четвертого. В номере чисто. На полу даже носка не валяется. Так, направляйте меня.

– Назад к окну, – сказал Лукас. – Опиши здания, которые видишь снаружи.

– Два. Бетон, множество окон. Высокое подальше, более низкое перед окном, футах в пятидесяти. Вида практически нет. Здание все закрывает.

– Какие-нибудь особенности у одного или второго есть?

– Нет… Подожди. У дальнего какие-то буквы на крыше, но слишком далеко, не прочитать.

– Солнце видишь?

– Нет.

– Тени?

– У окна.

– С какой стороны падает?

– Умный мальчик, – улыбнулась Файя. – Прямо в комнату. Значит, окно выходит на юг.

– Вернемся к плану эвакуации. Можешь его прочитать?

– Да. Но на нем не указано названия гостиницы или номера комнаты. Я уже об этом подумала.

– А стоимость номера указана?

– Да. Сто долларов ровно.

– Хорошо.

Лукас еще раз провел Файю по номеру, но не нашел ничего полезного. Хотя я время от времени направляла на нее успокаивающий заговор, пожилая женщина снова покрылась капельками пота, поэтому Лукас завершил свой поиск.

– Последнее, – сказала Файя. – Давайте я быстренько займусь им самим. Он все еще сидит на кровати, наверное, думает. Если он что-то планирует, я могу это узнать.

Она замерла на месте, снова уронив голову на грудь. Минута прошла в молчании, затем Файя содрогнулась, подняла голову и часто заморгала. Лукас положил руку ей на плечо. Мгновение спустя она еще раз содрогнулась.

– Опять проклятая черная дыра. Это… Я никогда не чувствовала ничего подобного. Наташа столько для него значила. – Файя сглотнула. – Но ведь даже Гитлер любил своего пса, правильно? Способность любить еще не делает человека хорошим, а Эдвард к хорошим людям точно не относится. Его волновала только она. Так, давайте попробуем еще разок.