Эльфийское отродье - Андрэ Нортон

— И кто же за тобой пойдет? — ухмыльнулся Каэллах.

— Мы! — отрезал Каламадеа, вставая. Все прочие присутствующие драконы в обличье полукровок тоже встали. — Мы можем хотя бы разработать план бегства вместе с теми, у кого хватит ума последовать за нами.

Каэллах уставился на него, разинув рот. Чего он не ожидал, так это бунта драконов!

— Но.., но… — растерянно промямлил он.

— Но я не думаю, что подобная необходимость возникнет, — ответили от входа. Голос был такой хриплый от усталости, что Шана не сразу его узнала. Она обернулась и увидела…

Кемана. А позади Кемана стояли десять.., двадцать… сорок.., незнакомцев. Шана просто сбилась со счета.

И у всех этих незнакомцев была драконья тень.

— Шана, это наши новые союзники, — сказал Кеман.

Алара радостно ахнула и бросилась обнимать своего сына и высокого красивого мужчину с черными как смоль волосами, который стоял рядом с Кеманом. — Это драконы из нашего Логова, Логова О-ордилайи, Логова Халиайи, Логова Теоменавы…

Кеман перечислил еще с полдюжины Логовов. Шана была настолько ошеломлена, что даже не могла говорить.

— Мы выступим на правом фланге, — продолжал Кеман. — Дора отправилась к Железному Народу. Дирик должен успеть привести своих всадников, которые составят левый фланг, до того как появятся эльфийские армии.

— Мы можем вколотить в землю железные клинья, которые помешают эльфам открыть портал у самого входа в пещеры, как они собирались, — с усмешкой сказал черноволосый. — Наши лучшие мастера сейчас вытягивают железо из земли желваками с кулак величиной, и мы пролетим над долиной и раскидаем их повсюду. Думаю, у нас будет достаточно железа, чтобы усеять им леса на день пути вокруг.

— Ваши силы составят центральную часть западни, — хрипло продолжал Кеман. Потом обернулся к Каэллаху Гвайну. Шана лишь теперь внезапно осознала, что Кеман уже не мальчик, с какой стороны ни взгляни. Он думает и действует самостоятельно, готов взять на себя ответственность и справиться с последствиями собственных решений…

Судя по выражению лица Алары, до нее это тоже дошло лишь теперь.

«Да, Алара, твой малыш вырос…»

— Ты можешь делать, что тебе угодно, господин волшебник, — сказал Кеман Каэллаху Гвайну. — И верить можешь во что угодно. Но армия Железного Народа и армия драконов считают, что Шана права и вам, глупцам, грозит великая опасность, и все мы готовы помогать Шане. А у нас, драконов, есть такая поговорка… — Тут его взгляд, устремленный на Каэллаха, сделался острым как клинок, и волшебник невольно отшатнулся. — «Либо веди, либо следуй за мной, либо убирайся с моего пути!» И что же ты выберешь?

Старик съежился в своем кресле и благоразумно промолчал.

Кеман насмешливо поклонился ему, потом обратился к Шане.

— Я полагаю, молния теперь в твоих руках, названая сестра, — сказал он, и сквозь усталость в его глазах сверкнули лукавые искорки. — Я предоставляю все тебе и нашим друзьям. А я так налетался, что готов проспать целую неделю!

* * *

— Назначено заседание Совета, — сказал Лоррин, обводя взглядом комнату, наполненную молчаливыми молодыми эльфами. Сегодня трактир был закрыт для чужих — внутрь пускали лишь тех, кто предъявлял железные украшения. Все стулья, все скамьи были заняты, сидели даже на столах и на полу — везде, где было место. Один только Лоррин стоял посреди комнаты, и все изумрудные глаза были устремлены на него. — Там будут все лорды, имеющие хоть какое-то значение с точки зрения Совета. Прямо с заседания они намерены отправиться в бой. Так что, когда они соберутся в зале Совета, за много лиг от своих поместий, почти без охраны, вы сможете действовать свободно. На заседании не будет только троих — тех, что должны открыть порталы и переправить на место битвы армии рабов.

— И они пошлют на Совет своих наследников! — хихикнул молодой ан-лорд, один из тех, кто был посвящен в план заговора с самого начала. — И окажутся отрезаны от своих, как и все прочие, когда ан-лорды закроют порталы у них за спиной!

— Остальным придется найти повод остаться в поместьях своих отцов или сеньоров, когда соберется Совет, — продолжал Лоррин. — Каждый получит железный клин, чтобы перекрыть выход из портала. Я полагаю, вы сумеете спрятать их как следует — у ваших отцов и сеньоров может найтись преданный вассал, который встанет на их сторону. Не тратьте время на то, чтобы их обнаружить. Идите к людям-воинам и призовите их к восстанию. Тех, кто откажется присягнуть вам, гоните прочь. А потом.

— Лоррин пожал плечами. — Я предусмотрел все, что мог. Обороняйте поместья. У вас должно получиться — каждый, кого вы защитите железными украшениями, будет неуязвим для прямого магического воздействия, так что вашим отцам, дядюшкам и сеньорам останется только грубая физическая сила. У вас будут люди — у них нет. А к тому времени уже поздно будет пытаться отозвать воинов, отосланных через порталы.

— А нам только и нужно, что равные шансы, — сказал один из эльфов, сверкая глазами. Этот был немолод.

Должно быть, из тех, кто обладал слабой магией. А значит, его ненависть к могущественным лордам копилась и зрела веками. — Это все, о чем мы мечтали!

— Верно, верно! — подтвердил другой.

Лоррин кивнул и устало потер висок. Получится? Не получится? И что там с Шаной? Последнее, что он слышал от ремесленников, — это что Кеман навербовал много новых драконов. Но известно ли Шане, что нападения следует ждать со дня на день? И устоит ли даже целая туча драконов перед теми силами, что собираются против волшебников?

Да и вообще — вдруг Шану отстранили от командования?

Впрочем, все это неважно. События уже начали развиваться, и теперь от них уже ничего не зависит. Теперь либо придется действовать — либо отойти в сторону, чтобы тебя не смели.

— Вы все знаете, что надо делать, — сказал Лоррин и махнул рукой, давая знак расходиться. Это еще не последнее собрание: сейчас его друзья-драконы проводят такие же сходки в остальных четырех городах. — Теперь все зависит только от вас.

«А мы постараемся воспользоваться всем, чем можно.

Ах, Шана! Как мне сейчас не хватает твоего упрямого здравомыслия!»

* * *

Рена вела себя очень-очень послушно, смиренно повинуясь всем приказам лорда Тилара, позволяя ему вертеть собой как заблагорассудится. Она надеялась убаюкать его подозрения тем, что ни разу не упомянула при нем о леди Виридине и остерегалась напрямую расспрашивать о ней рабов.

Должно быть, лорд Тилар все же что-то подозревал — или, быть может, привычка к подозрительности укоренилась в нем настолько, что он не мог перестать быть подозрительным даже при всем желании, — потому что он тщательно заботился о том, чтобы Рена ни на миг не оставалась одна. Девушка готова была уже рыдать от бессилия.