Ее темные рыцари - Лана Ежова

– Вы – Тамара Климова? – вспомнила имя погибшего при пожаре экс-Гласа из Хабаровска.

Женщина неестественно рассмеялась.

– Не угадала, но «тепло». Не мучайся – я расскажу сама. Злодеям ведь полагается исповедаться, прежде чем они уничтожат добреньких героев?

Точнее, это герои уничтожают злодеев. Но я не стала поправлять Эмму, приготовившись слушать.

– Может, хватить трепать языком? – возмутился стоящий позади меня вертигр. – Пора начинать!

– Заглохни, Влад, – ледяным тоном приказала магичка. – Главные действующие лица нашей драмы еще не готовы занять места.

Оборотень громко засопел за спиной, до боли стискивая в своем кулаке мою руку.

– Мой отец, как и ты, был из числа правдолюбцев, что поразительным образом совмещалось с натурой ловеласа. Он увлекся моей матерью, слабенькой магичкой воздуха, а когда она забеременела, слинял. Да только его законная жена узнала о второй семье и спустя годы оказалась на моем пороге. Она пришла просить за дочь, которая должна была стать Гласом. Эта хитрая баба слезно умоляла меня спасти старшую сестру, посмевшую полюбить, невзирая на договор с магами. И я повелась, пожалела Тамару… Я ведь унаследовала не отцовский, а материнский Дар и не отличала ложь от правды. – Эмма криво улыбнулась. – Всего-то и попросили меня, что продержаться полгода, а затем разорвать узы.

– Но разве маги не заподозрили подмену? – изумилась я.

– Мы были единокровными сестрами, внешностью пошли в отца. Да и не видел ее Совет Хабаровска ни разу до дня ритуала. Наш папашка заключил договор незадолго до своей смерти и не успел представить дочь полуночникам. – Чернова помолчала и грустно продолжила: – Моей выдержки хватило на три месяца. И не только потому, что мои рыцари – эти грязные, озабоченные животные! – узнали тайну. Я убедилась, что меня водят за нос. Тамара не собиралась замуж, она просто не хотела рисковать жизнью. Мало того, она присвоила мою личность, имя и уехала в другой город.

Мне стало горько за обманутую женщину. Она имела право злиться, и отвращение к триумвиратам теперь понятно и объяснимо. Видимо, трудные помощники достались лже-Гласу… Жалость моя, однако, вскоре сменилась ужасом.

– Я отыскала Тамару сразу, как наказала ее врушу-мать. С моим новым Даром заманить в отчий дом сестру и моих бывших приставучих рыцарей оказалось до смешного просто. Ох, с каким наслаждением я открыла газ!.. – Эмма хихикнула. – Никому и ни за что нельзя спускать обиды, никому! Правда, дорогой?

Она резко обернулась к клетке, в которой Демид тщетно пытался подняться с бетонного пола. Крупный, внушающий уважительный трепет мужчина сейчас напоминал превысившего норму алкоголика с заплетающимися конечностями.

– Решив начать жизнь с чистого листа, я выбрала умного и сильного полуночника, не подозревая, что его сердце принадлежит усопшей… Как же ты меня разочаровал, дорогой! Откровенное пренебрежение вынудило меня причинить тебе ответную боль, и я заключила договор с твоим врагом – Мастером Даниилом, а затем – еще один, но уже с врагами вампира.

Магичку словно прорвало после стольких лет молчания. А до меня вдруг дошло: та, что убила единокровную сестру, а затем родственников будущего мужа, не пощадит и нас. Она откровенничает, потому что не собирается оставлять нас в живых! И недаром Рыбова что-то рисует на полу – память услужливо напомнила рассказ Тимура о невозможности допросить души мертвых охотников из-за некромантских знаков на полу. Эмма наловчилась не оставлять следов.

И все же, не теряя надежды на спасение, я спросила:

– Вы планируете подчистить нам память?

Чернова расхохоталась.

– Возможно, только тебе, чтобы не доставляла беспокойства Владу.

– Ты говорила, что это опасно, – забеспокоился мужчина. – Что с Гердой тебе трудно рассчитать степень воздействия, поэтому существует риск, что она превратится в вареный овощ.

– О да, на Гласа-фейри моя магия действует своеобразно… Хотела удалить из памяти подслушанный разговор, а удалила восемь недель. А все почему? – медленно протянула Чернова и вдруг рявкнула: – Потому что кое-кто не выполняет приказы!

Рыбова вздрогнула.

– Эмма, я объясняла десятки раз… я проверила примерочные магией! Кто ж знал, что в одной из них находится Глас?!

– А надо было все их обойти, всюду заглянуть, Майя! Глазками увидеть, а не поисковым заклинанием!

Некромантка замерла, как испуганный зверек, вертигр позади меня напрягся. Неужели они так сильно боятся Черновой?

– Знаешь, в чем ирония, Герда? – спокойно, как будто только что не брызгала слюной на подельников, поинтересовалась магичка.

– В чем?

– Все это началось из-за тебя. Ты виновата во всех этих смертях, ты и только ты.

И такая убежденность звучала в ее словах, что на миг я поверила. И испугалась.

– Почему?..

– Я хотела уйти от Демида спокойно, забрав сына и получив моральную компенсацию за годы жизни с ним. Но ты подслушала наш разговор о счетах, на которые я собиралась перевести деньги клана в ночь ухода. Поспешное желание подчистить память о нескольких минутах твоей жизни стало той пылинкой, которая завалила карточный домик. – Женщина зло перечислила мои «провинности»: – Забыв, что должна держаться подальше от своих рыцарей, ты полезла туда, куда настоятельно просили не соваться. Своей непокорностью довела Артура до бешенства, и он стал делать ошибки. Вызвала муки совести у Пасечник, и она решила покаяться в старых грешках Контролеру…

– Эмма, где мой сын и племянник? – перебил магичку напряженный голос. Чернов совладал с отупляющим действием фейрийского дурмана и теперь твердо стоял на ногах. – Они ведь не погибли в огне?

Вертигр до сих пор не верил в чудо и ждал подтверждения из уст негодяйки, которая не устояла перед соблазном в очередной раз побольней ударить супруга за пренебрежение.

– Откуда мне знать, дорогой? Пятнадцать лет назад я и сама дивом уцелела, когда не смогла приехать на семейный ужин с твоими родными!

– Солгала… дважды, – не удержалась от разоблачения я.

Эмма показала мне кулак и медленно подошла к клетке.

– Ну да, они не погибли в пожаре – я проявила минутную слабость, попросив Артура завезти мальчишек к демону на рога, – вздохнула магичка, а я невольно прикинула, что на тот момент она была беременной и оттого, вероятно, сентиментальной. – Только ты не радуйся, милый, я исправлю свою ошибку. И на этот раз ты уйдешь вместе с сыночком.

– Эмма, еще не поздно все прекратить! – Обманутый муж вцепился в прутья. – Я обещаю, что не трону ни тебя, ни твоих сообщников, если ты сейчас откроешь клетку.

– Ах, какое щедрое предложение, дорогой! Прости, не могу его принять.

И она откровенно издевательски повернулась спиной к Патриарху клана.

– Эмма, остановись! Ради Ивана!