Черный князь - Дмитрий Светлов

— Назы-мирза рад твоему приходу и просит стряхнуть пыль с твоих сапог на его ковры, — столь необычным приглашением Насай-бей встретил князя на берегу реки.

— Сачала я должен выбрать место для лагеря, — возразил Норманн.

— Зачем беспокоишься! — дружелюбно заулыбался сын правителя. — Твоему войску приготовлено лучшее место! Ставь шатер рядом с родником, ручей даст воду воинам и лошадям, а рядом пастбище с сочными травами.

Сколько же здесь собралось людей? Шатры, кибитки и юрты от горизонта до горизонта! Позади линии кошев раскинулись базары и базарчики, походные кузницы и шорные мастерские сбились обособленными островками. А вдали сквозь струящееся марево нейтральной полосы просматривалось стойбище хана Кургая.

— Рад видеть великого воина! — Насай-бей обнял князя и прижался щекой к щеке. — Правду говорит молва, ты настоящий богатырь!

— Прими, хан, мой скромный дар! Крепкой руке пригодится верная сабля, крепкой груди пригодится надежная броня! — Норманн протянул один из заготовленных комплектов оружия и колонтарь, где на пластинках красовались алые скакуны на зеленом поле.

— Я получил дар богов! — радостно воскликнул хан. — В ответ дарю тебе… дарю… — Назы-мирза замялся. Действительно, что он мог подарить? Оружия лучше того, которое он держал в руках, в степи не найти. Колонтарь не только большая редкость, но и очень дорогая броня, а рисунок финифтью поднимал цену на запредельную вышину. — Бери у меня любое количество верблюдов и лошадей! — наконец нашелся хан.

— Благодарю за щедрость! — На этот раз Норманн прижался щекой к щеке хана.

Подарок был в жилу. Конечный результат предстоящего сражения никто не мог предсказать, а скотинка для поселенцев ой как нужна. Что касается подарков для хана и прочих соседей, то они были не в тягость. Колонтари, как и кольчуги, изготавливались безразмерными. У низкорослых они доходили до колен, узкоплечие поддевали дополнительный поддоспешник, но оба варианта не считались недостатком.

— Выбирай, друг, лучший кусок с моего стола! — Хан протянул нож и указал на скатерть в центре шатра.

Не жеманясь, Норманн вырезал от жареного барашка левую лопатку, густо посыпал солью и с удовольствием принялся за еду. Мясо, чай и вино — вот и весь набор блюд на импровизированном столе. Степняки не ели рыбу, приравнивали ее к лягушкам, они не разводили кур, не знали яиц и не охотились на уток и гусей. На столе могли оказаться суслики, лисы и волки, но только не птица.

— Когда сойдемся с врагами? — покончив с мясом и выпив горяченного чая, поинтересовался Норманн.

— Туган, повтори гостю сегодняшние слова Кургая! — Хозяин небрежно пнул жующего парнишку.

— Хан ждет курень Мукура, обещает через неделю оседлать коней, — выплюнув неразжеванное мясо в ладонь, бодро ответил тот.

— Великий князь, что я должен сказать хану Кургаю о твоей готовности к битве? — встав на колени, спросил стоявший у входа в шатер воин.

— Три дня, и я готов, — сдержав удивление, ответил Норманн.

Он ожидал противостояния непримиримых врагов, а здесь, оказывается, шастали послы-шпионы.

— За три дня ты перетащишь с реки все свои пушки? — не скрывая удивления, переспросил воин.

— Мне ничего и никуда не надо тащить, — последовал небрежный ответ.

Воин почтительно поклонился и юркнул за полог. Вот они, реалии жизни и неписаный закон степного кодекса чести. Баджман-оглан первым пришел сюда, а хан Кургай даже не подумал его атаковать, встал лагерем в ожидании сбора врагов и отставших кошей. Норманн ни в жизнь не совершил бы подобной глупости, с ходу долбанул бы башкир, затем перехватил бы на марше Назы-мирзу, и путь на другой берег Волги открыт. Так нет, дожидаются полного сбора, затем согласуют дату и время, после чего постараются истребить друг друга под корень.

Первым делом оградили лагерь двухметровым плетеным забором, за которым подняли мобильные площадки лучников. На вид хлипкое ограждение, хорошенько пни, и упадет. Изюминка в том, что по-тихому под ним не пролезешь и через него не переберешься. Обеспечив ночной покой, воины взялись за сооружение промежуточных опорных пунктов. Исход сражения непредсказуем, поэтому нельзя исключать вариант отступления, которое легко может превратиться в паническое бегство. Неумение правильно отвести войска стоило головы многим правителям. Норманн не собирался рисковать, для чего предусмотрел отвод войск на противоположный берег с огневым прикрытием мобильной артиллерией.

С первого дня вокруг лагеря начали шакалить кипчаки, в основном небольшие группы молодых воинов. Дразнясь и выкрикивая оскорбления, они вызывали «руссов» на честный бой. Дисциплинированная дружина попросту не замечала нахальную пацанву, зато мурманы без промедления хватались за топоры. Как правило, поединки между бородатыми дядьками в рогатых шлемах и безусым молодняком заканчивались на третьем замахе топора. Приходили желающие померяться силами в рукопашной борьбе или испытать удачу в снайперском состязании. Первым переломали ребра мурманы, а вторых перестреляли лучники Антанаса Тутника. Действительно, норвежцы чуть ли не с младенчества махали веслами и рубились секирами. Даже родившийся крепышом степняк не знал регулярных физических нагрузок и заведомо уступал двужильным северянам. Со «снайперами» было еще проще, крошечные полуметровые луки с трудом забрасывали стрелы за стометровую отметку. На этой дистанции боевой лук пробивал степняка насквозь вместе с простеньким кожаным нагрудником.

Для князя ожидание превратилось в пустопорожнее времяпрепровождение. К полудню лидеры трех дружин собирались в одном из шатров, где приступали к винопитию под пение местных «звезд эстрады». Норманн с трудом высиживал положенное приличиями время, его натура требовала активных действий. На второй день он попытался обсудить построение войск с последующими маневрами и перестроениями. Увы, никто так и не понял сути предложения: Назы-мирза как «верховный главнокомандующий» берет себе центр, князь Андрей как уважаемый воин встает справа, а Баджман-оглан «доблестно защищает нашу левую руку». На этом и завершилось обсуждение тактики предстоящего сражения. Норманн тихо матерился, летописец Онуфрий, склонив голову, непрерывно что-то писал, генерал Ян Вэй Джун с Садиги ас-Хафизом с утра до ночи шастали по вражеским и союзническим лагерям.

— Завтра на рассвете шаманы принесут богам жертву, после чего мы грудью сойдемся с врагами!

Вестник неторопливо выпил чай и отправился восвояси, а лагерь загудел растревоженным ульем. Ничего не готово! Воины ломанулись в баню, сотники бросились проверять оружие и доспехи, конюхи ринулись осматривать лошадей, шорники в спешном порядке занялись сбруей. Матерясь на зависть портовым грузчикам, Ахилл осматривал пушки с лафетами и зарядными ящиками. Софья Андреевна, задумчиво вглядываясь в небесную синь, жевала порох и после смачных плевков отчитывала квартирмейстеров за небрежное хранение.

— Андрей Федорович! Вставай! С минуты на минуту отец Иоанис начнет утренний молебен! — Потеряв терпение, Нил сильно пнул князя в бок.