Владычица Жемчужины - Гейл Линдс

Лейти негромко фыркнула, беспардонность Раана Таллуса действовала ей на нервы.

Сорннн поднялся.

— Небольшое расхождение во мнениях, главный прокурор. — Прим-агент понял, что бесполезно отрицать очевидное. — Мы с Лейти сами разберемся.

Раан Таллус пожал плечами. Высокий и сильный, как кхагггун, он был одет в рубашку без единой складочки и жилет. Брюки из переливающейся ткани сидели словно вторая кожа. Однако Сорннн прекрасно знал, насколько обманчива внешность главного прокурора. За показным щегольством скрывались холодный расчетливый ум и великолепная память.

— Как скажете, прим-агент. Если что, буду рад помочь. — Улыбка главного прокурора, холодная и неприятная, больше всего напоминала удар кинжала. — Надеюсь, вы не сочтете меня бестактным, если я напомню вам одну древнюю поговорку — «Не спи там, где судишь».

Сорннн опасался, что Лейти вспылит, однако она угрюмо молчала. Он с удивлением заметил, что оружейница изо всех сил старается не смотреть в глаза главному прокурору.

— Боюсь, вы неверно все поняли, — поспешно проговорил Сорннн. — Мы с Лейти не любовники.

— Неужели? — развел руками Раан Таллус. — А почему бы и нет?

— Потому что это не так.

Повисла тишина, но ее тут же прервало едкое замечание главного прокурора:

— Как скажете.

— Я скоро вернусь в зал, — Сорннн показал на дверь, — а пока позвольте…

— Всегда к вашим услугам, прим-агент.

Главный прокурор отвесил довольно неловкий поклон и, повернувшись на каблуках, вышел.

Снова повисла тишина. Блестящее остроумие и красноречие Раана Таллуса напомнили Сорннну об одном происшествии, которое случилось за шесть месяцев до смерти его отца. Таллус, пытавшийся любой ценой расширить империю Ашеров, захотел стать партнером в торговле пряностями. Такое положение вещей не устраивало ни Хадиннна СаТррэна, ни самого Сорннна. «Лучше как следует следи за делами Ашеров, — посоветовал Хадиннн помощнику. — Наверное, непросто управлять такой империей».

Лейти больше не могла молчать.

— Полагаю, ты жалеешь, что обратился за помощью ко мне.

— Обсудим это как-нибудь в другой раз. Сейчас меня ждут дела.

— Ты не можешь отпустить меня просто так!

— Я тебе сразу сказал, ты выбрала не лучшее время для…

— Ненавижу тебя! — закричала она. — Ты такой же, как все мужчины, — используешь меня, а потом выбрасываешь за ненадобностью!

— Что случается, когда из последних сил пытаешься сохранить отношения и из-за этого допускаешь ошибки?

— Я могу спросить тебя о том же самом. — Лейти шагнула к Сорннну, ее глаза сурово блестели на бледном измученном лице. — А что случилось с тобой? Какой грех ты совершил во имя любви? Куда пытаешься убежать от самого себя, а, СаТррэн?

На секунду Сорннн онемел от удивления.

— Мне пора в зал.

— Продолжай лгать себе! — кричала ему вслед Лейти. — Самообман тебе очень к лицу.

Тишина и спокойствие деревеньки Каменный Рубеж поразили конару Инггрес. Многоуровневое селение с полуразрушившимися домами, кривыми улочками и бесконечными лестницами начиналось сразу за монастырем Плывущей Белизны. С тех пор как она неожиданно встала во главе монастыря, конара начала периодически посещать местную таверну, чтобы пообедать и послушать сплетни. Инггрес остро ощущала уединенность жизни, которая течет за толстыми холодными стенами монастыря. Не желая чувствовать себя затворницей, она считала необходимым быть в курсе всех событий, пусть даже поверхностно и с чужих слов. До в’орнновской оккупации рамаханы считались поводырями всех кундалиан, направляли их и защищали. Те времена давно канули в Лету, и все же конаре Инггрес не хотелось, чтобы рамаханы теряли связь с окружающим миром.

«Черный ворон», таверна, которая нравилась конаре, была старой, с потрескавшимися каменными стенами, почерневшими от дыма и копоти. Массивные потолочные балки тоже потемнели так, что их можно было принять за огромные угольные пласты. В воздухе пахло жареным мясом, а дым затемнял неяркий свет фонарей.

Оставив за спиной освещенную лунным светом ночь, конара Инггрес вошла в душную, пропахшую парами спирта таверну. Как обычно, ее приветствовали громким криком. Каждую ночь в «Черном вороне» проводились турниры по метанию дротика. Игра шла на большие деньги. Возбужденные крики участников и зрителей зачастую заглушали остальные звуки. Многие посетители громко здоровались с Инггрес. Она вежливо улыбалась в ответ и желала доброго вечера. Хозяин тут же провел ее к столику у самого камина, подальше от мишени, которую, словно град, колотили дротики. Кабатчик поспешно вытер со стола остатки мутного ракиса, принес стакан горячего вина со специями и принял заказ, который из-за оглушительного рева толпы пришлось повторять дважды. Кое-как записав заказ, хозяин поспешил прочь, но не на кухню, а в глубь зала, чтобы разнять дерущихся. Широкоплечие, грязно ругающиеся кундалиане больше не могли сдерживать страх, который преследовал их день и ночь, и угощали увесистыми тумаками любого подвернувшегося под руку, представляя, что это в’орнн.

Некоторое время конара Инггрес вслушивалась в чужие разговоры, жадно вдыхая аромат жизни, стараясь насытиться за то недолгое время, которым она располагала. Совсем рядом молодые люди откровенно обнимались, не обращая внимания на окружающих. Внезапно к ним подскочил парень помоложе.

— Что, Терн, развлекаешься? Не боишься, что увидит жена?

Парень покраснел и, не обращая внимания на похабные крики, потащил девушку к выходу. Никто не заметил, как вспыхнула конара Инггрес. Да и кто мог заметить? Только она одна знала, что жгучий стыд погнал ее из монастыря среди ночи.

Вообще-то Инггрес не любила спиртное, а вот сегодня ей захотелось пропустить стаканчик. Обхватив ладонями стакан, конара сделала большой глоток. Ей нужно побыть одной, подальше от Наватира, чтобы собраться с мыслями. В его присутствии конара краснела, сердце начинало бешено биться, а ноги дрожали.

Едва придя в себя после гадания на опале, Инггрес поняла, что пропала. Как бы она ни боролась с собственными чувствами, правда оставалась очевидной — она любит мужчину, который принадлежит другой. И не кому-то, а самой Первой Матери!

Как это могло случиться? Разве она не умеет владеть собой? Конара истово молилась Миине и все же не получила ответа. В тишине Инггрес видела Наватира. Вот он входит в ее келью и сжимает в объятиях, глаза светятся добротой и заботой, а она жадно вдыхает его запах. Она закрывает глаза и, словно слепая, наслаждается необыкновенным ароматом.

Инггрес рыдала, как и в тот момент, когда он вышел из кельи, а она даже не успела его обнять.

Конара взяла себя в руки и покачала головой. Разве можно вести себя словно девочка-подросток?! Наватир никогда не ответит на ее чувство взаимностью, а даже если и ответит, он ни за что не предаст Первую Матерь.