Проклятый ректор - Лена Летняя

Материальное положение ее семьи говорило о том, что к ней можно найти подход. Банальный и доступный для человека вроде Аманды Блэк, в этом я не сомневалась. Особенно раз они заодно с Алисией, которая только что очень удачно развелась.

Борясь с приступом паники и гнева, я прижала к груди последнее, что у меня осталось: жестяную коробку с письмами и портретами, а потом убрала ее в сумку, в которой обычно носила учебные книги и тетради. Придется теперь всегда носить свое с собой.

– Что-то ты не переоделась, – удивленно заметила Реджина, когда я вернулась в гостиную.

Она так и сидела за столом, листая журнал и попивая ароматный напиток под названием «кофе».

– Где она? – едва сдерживаясь, чтобы не закричать, спросила я.

– Кто? – удивление на лице Реджины выглядело вполне искренне.

– Моя шкатулка. Та, что не открывается.

– Откуда я знаю? – она оскорбленно дернула плечом. – Я не слежу за твоими вещами.

– Перестань! Она лежала у меня в столе, только ты могла ее взять, пока меня не было. Кто еще стал бы вламываться к нам, понимая, что следящие чары запомнят его визит?

– Я тебе еще раз говорю, – голос Реджины прозвучал раздраженно, – я не видела твою шкатулку и не брала ее. Зачем она мне, если она даже не открывается?

– Может быть, кто-то заплатил тебе за нее? – ни на секунду не замявшись, выпалила я.

– Ну, знаешь! – Реджина вскочила на ноги. – То, что моя семья с трудом удерживается на прежнем уровне жизни, еще не значит, что меня можно так просто купить! Я думала, ты умнее. Еще раз объясняю: меня самой не было здесь ночью, я выслушивала тоскливые бредни Прайма о том, какая ты хорошая. Мы расстались под утро. Ночью кто угодно мог вскрыть наши апартаменты и войти. Спроси у Фарлага, кто это был. Он контролирует все охранные чары в Лексе. А ко мне не лезь!

С этими словами она с недовольным видом ушла в свою спальню, забыв на столе чашку с недопитым кофе.

Я прижала ладони к горящему лицу и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь и прояснить мысли. Я и так была выбита из колеи посещением Легиона, а теперь совсем растерялась и запуталась. Проверить слова Реджины я не могла, пока Фарлаг не вернется в Лекс, а он мог вернуться только через несколько часов.

Я растерянно опустилась на диван, положив сумку себе на колени и не зная, что мне делать. Остаться здесь? Но если сюда так легко войти, а своей соседке я не могу доверять, то не опасно ли это? Пойти в апартаменты ректора и ждать Фарлага там? Обратиться к Алеку? Искать шкатулку, подвергая себя непредсказуемой опасности?

Последний вариант я тут же отмела и остановилась на предпоследнем. Алеку я доверяла целиком и полностью. Совесть, конечно, шептала, что я не могу обращаться к нему за помощью. Мало того, что я фактически отвергла его чувства, я еще оказалась его сестрой и была не готова сейчас с ним об этом говорить. Рано или поздно он все узнает и поймет, что я не торопилась откровенничать. Даже если он не возненавидит меня за то, что произошло между его отцом и моей матерью, он едва ли простит мне молчание. Однако все это меркло на фоне просьбы Фарлага не оставаться одной.

Я тряхнула головой и решительно встала. Апартаменты Алека были не так далеко, стоило поскорее добраться туда и попросить убежища.

Однако мне не повезло: дверь открыл сосед Алека и сообщил, что тот вообще не приходил ночевать.

– Кажется, он до упора был на вечеринке, – он усмехнулся. – Твоей, между прочим, с которой ты куда-то сбежала. А вот куда он потом отправился, не знаю. Раз ты спрашиваешь, значит повезло не Реджине, но его каждая вторая приласкать готова. Хочешь, заходи, подожди его тут.

Я отказалась. Алеку я доверяла, а его соседа знала плохо. У меня оставался последний вариант: апартаменты ректора. Они находились дальше, но я убедила себя, что спокойно доберусь и туда. Сюда же я пришла. И потом, даже если Аманда Блэк как-то подкупила Реджину – или кого-то еще – это не значит, что она бродит по коридорам Лекса в поисках меня. Тот преподаватель сказал, что через портал никто не проходил. Да и кто будет нападать на меня посреди дня в коридорах Лекса? На улицу я точно выходить не собиралась.

Уже добравшись до лестницы, я отчасти пожалела о своем решении: на всем пути я не встретила ни одного студента. Первая половина дня субботы была мертвым временем в Лексе: все в основном сидели в своих апартаментах. Кто-то отсыпался, кто-то просто ленился, кто-то, наоборот, занимался.

Я одернула себя, напомнив, что Аманды Блэк здесь быть не может. Эта женщина была, конечно, монстром, но не древним богом же. Едва ли она рискнула бы приблизиться к Лексу, где еще оставались люди, которые могли узнать ее.

Эта мысль заставила меня остановиться. А могли ли они ее узнать? Если сейчас она выглядела все так же молодо, как тогда, то кто бы заподозрил в ней женщину, которой уже миновало шестьдесят? Мало ли в мире похожих людей?

Я сделала еще один шаг и снова остановилась, вспомнив слова Нормана про темную инверсию: снадобье, изготовленное с ее помощью, меняет внутреннюю суть человека, а со временем внутреннее отражается на внешнем. Аманда Блэк двадцать лет принимает такое снадобье. Она могла за это время измениться как угодно.

Я не узнаю ее, даже если столкнусь лицом к лицу. Я всего-то один раз видела ее портрет, и то больше смотрела на маленькую Деллу, чем на нее.

Интересно, вещи Блэка уже убрали из его комнаты? И если да, то куда? Семьи у него не осталось, никто не мог их забрать.

Разве что Фарлаг. Он очень тепло относился к Блэку, поэтому едва ли у него поднялась рука просто выбросить их, а бесконечно занимать ими апартаменты он не мог, они наверняка были нужны новому преподавателю снадобий. Значит, портрет стоит искать где-то у ректора.

Я ускорила шаг, поскольку была уже в двух шагах от комнат Фарлага. Дверь в гостиную открылась без проблем, и я неуверенно замерла посреди комнаты, гадая, где могут храниться вещи Блэка, и заодно размышляя, имею ли я право рыскать по чужим апартаментам в поисках чужих вещей. Но серьезность ситуации снова успокоила мою совесть.

Сильно хозяйничать мне не пришлось: несколько коробок с вещами обнаружились в лаборатории, которой Фарлаг сейчас редко пользовался. Портрет в рамке лежал в одной из коробок, поверх других вещей.

Я вгляделась в лицо Аманды Блэк. На этом портрете ей было около тридцати. Гармоничные черты, голубые глаза, светлые волосы… Я вспомнила, что в первый раз она показалась мне смутно знакомой. Она и сейчас мне кого-то напоминала, но я не понимала кого.

Впрочем, решить эту задачку оказалось просто. Мой образ жизни не предполагал большого количества знакомых, а память сейчас подсовывала тех, о ком я думала в последнее время.

Я бы ее ни за что не узнала, если бы эти две женщины уже не были связаны в моем сознании. Она действительно изменилась. Даже новый цвет волос и совсем другой макияж уже делали ее мало узнаваемой. Темная инверсия к тому же заострила черты лица и полностью изменила выражение глаз. Добавить к этому то, что она выглядела даже не на двадцать, а на все тридцать лет моложе, чем должна была быть, – и вот в голову даже не приходит подумать, что Алисия Фарлаг – это Аманда Блэк.