Огр! Огр! - Пирс Энтони

Но через мгновение Загремел понял, что легко может помочь Танди.

– У меня половина твоей души, – сказал он. – Возьми ее назад.

Он поднес руку к своей голове и потянул за ленту, прикрепленную к душе. Похоже, их души нравились друг другу, какими бы разными они ни были. Наконец ее душа легла ему на ладонь.

Затем он поднес слабо мерцающую полусферу к голове Танди и сделал несколько движений, словно втирая что-то. Душа снова влилась в нее.

– О, как хорошо! – воскликнула она. – Теперь я понимаю, как мне недоставало моей души – даже уменьшившейся вдвое!

Загремел, от чьей души вновь осталась только половина, внезапно почувствовал усталость. Он опустился на камень. Здесь было темно, но это даже неплохо – в темноте хорошо отдыхается.

Танди присела рядом с ним.

– Мне кажется, что моей душе одиноко, – сказала она. – Она была половинной, потом стала одним целым с твоей, а сейчас снова уменьшилась наполовину. И может быть, оставшаяся половина хуже.

– Твоя половина – лучшая, – отозвался Загремел. – Она милая, смелая и чувствительная, а моя – толстокожая и глупая.

– Но сильная и верная, – сказала Танди. – Они дополняют друг друга. Человек в целом должен быть и сильным, и чувствительным.

– Но не огр, – ответил он. Однако задумался. Она нежно погладила своей маленькой ручкой его лапищу: – Ладно, Загремел, теперь я вспомнила о цели нашего путешествия. Я хотела найти себе хорошего мужа, а ты...

– ...Хорошую жену, – закончил Загремел. – Я сам этого не знал, но, похоже, знал добрый волшебник. Потому он и послал меня туда, где я мог ее найти. Но почему-то мысль о том, чтобы разделить остаток своих дней с огрицей, меня больше не привлекает. Не знаю уж почему.

– Потому что истинные огры и огрицы слишком грубы, – сказала она. – А ты и в самом деле не такой, Загремел.

– Может, я и не был таким, пока на мне лежало проклятие интеллектом. Но когда избавился от проклятия, я возвратился в свое естественное состояние.

– А ты уверен, что твое естественное состояние – это неотесанность огра?

– Я воспитан так, чтобы ломать железные деревья одним ударом кулака, – сказал он. – Сражаться с драконами и стирать их в порошок. Голыми руками выжимать соус из красного дерева. Размалывать камни в песок зубами...

– Это впечатляет, Загремел. И я видела, как ты проделывал кое-что из того, о чем рассказываешь. Но уверен ли ты, что не путаешь силу с грубостью и насилием? Со мной ты всегда был таким деликатным...

– Ты – другое дело, – ответил он с каким-то непонятным ему самому чувством.

– Чем рассказала мне кое-что, что она узнала от обыкновенного ученого. Мы с Чем о многом говорили, пока ты был в тыкве, там, в Пустоте, потому что не знали, выберемся ли оттуда хоть когда-нибудь. Ученого звали Икабод, и он знал маленькую поэму об обыкновенском монстре, похожем на тигровую лилию, только он не растение, а зверь.

– Мне приходилось сражаться с тигровыми лилиями, – сказал Загремел, – у них даже корни когтистые. Они еще хуже, чем львиный зев.

– Чем не могла точно вспомнить стихотворение. И мы обыгрывали его, рассказывая в нем о тебе. «Огр, о огр, светло горящий...» – Огры не горят!

– Горят, когда проходят сквозь огненную стену, – сказала она, – чтобы достать лодку и дать возможность всем остальным, проплыть мимо акул капитализма. Вот поэтому-то Чем и вспомнила стихи – она так сказала. Горящий огр. В общем, поэма рассказывает о том, как они идут ночью сквозь джунгли, огненные и злобные огры, и они ужасают.

– Да, – сказал Загремел, которому понравился образ.

– Мы славно повеселились. Для нас ты вовсе не был устрашающим. Ты – большой чудесный неуклюжий меховой шар, и мы никогда ни на кого бы тебя не променяли.

– Независимо от того, насколько ярко я горю, – уныло согласился он, потом решил сменить тему: – Как ты могла действовать без души? В прошлый раз, лишившись ее, ты была ко всему совершенно безразлична.

– Конечно, эта потеря нанесла мне сильный удар, – ответила она. – Но на этот раз я сама ее отдала; кроме того, у меня уже был опыт.

– Это не имеет большого значения, – возразил он. – Душа есть душа, и когда ее теряешь...

– Это имеет значение. То, что девушка отдает, может даже доставить ей удовольствие, в то время как отнятое силой может уничтожить ее.

– Но без души...

– Верно. Это только аналогия. Полагаю, я больше думала о любви.

Он вспомнил, как она рассказывала о демоне, который пытался ее изнасиловать. Неожиданно он ощутил ненависть к этому демону.

– Да, тебе нужен кто-то, кто сможет защитить тебя. Но мы никого не встретили за время путешествия, и теперь, выполнив волю волшебника, оба остались без ответа.

– Я в этом не уверена, – сказала она.

– Мы уклоняемся от темы. Как ты выжила без души? Половина твоей души сделала меня настолько сильным, что я смог победить огра; ты должна была стать настолько же слабой. Но этого не произошло.

– Ну, я же наполовину нимфа, – ответила она.

– Наполовину нимфа? Да, ты показалась мне нимфой, когда...

– Я всегда думала о себе как о человеке, так же как ты всегда представлял себя огром. Но моя мать – нимфа Самоцветик. Поэтому по крови я настолько же нимфа, насколько и человек.

– И в чем разница? – Он знал, что разница существует, но не мог ее определить.

– Нимфы вечно молоды, красивы и не слишком умны. Они не способны сказать «нет» мужчине. Моя мать – исключение. Чтобы выполнять свою работу, она должна быть сообразительной и надежной. Она остается очень красивой, красивее меня. Но она не так умна, как я.

– Ты молода и прекрасна, – сказал Загремел. – Но принцесса Айрин тоже, а она человек.

– Да. Следовательно, это не является отличительным признаком. Обычные девушки в расцвете юности и красоты внешностью могут соперничать с нимфами, они, кроме того, обладают некоторыми качествами нимф, которые мужчины находят привлекательными. Но Айрин состарится, а нимфа – нет. Она любит, а нимфа не может любить.