Сумерки героя - Дэвид Геммел

Дождь поливал его, в небе сверкала молния. При ее свете он увидел карабкающегося по стене Нездешнего. Тот уже добрался до верхнего балкона, и Элдикар, несмотря на сломанные кости, ощутил великое облегчение. Его не будет в той комнате, когда явится Анхарат, — и, что еще лучше, повелитель демонов будет вызван без его, Элдикара, посредства.

Маг осторожно перевернулся на живот и стал на колени. Острая боль прошила сломанное бедро, но мышцы вокруг перелома держали крепко. Элдикар поднялся на ноги и застонал: осколок кости вонзился в мышцы голени. Нагнувшись, он большими пальцами вправил кость на место и еще больше укрепил мускулы.

Сделав глубокий вдох, он перенес вес на поврежденную ногу. Нога выдержала. Элдикар израсходовал на лечение почти весь свой дар, и ему необходимо было найти безопасное место, чтобы отдохнуть и восстановить силы Он дотащился до дворца и вошел в коридор напротив Дубовой гостиной. Но он не желал здесь оставаться. Ему хотелось домой. Добраться бы до конюшни, оседлать коня — тогда он поедет к Вратам, и ему не придется больше служить чудовищам наподобие Дереша Карани. Элдикар мечтал о родовом поместье у озера и холодном ветре, дующем со снежных горных вершин.

Боль нахлынула на него, и он остановился.

«Не надо было мне приходить сюда, — подумал он, — эта затея меня погубила». Он вспомнил презрение в глазах криаз-нора, когда он, Элдикар, приказал ему убить девушку, вспомнил страшную ночь, когда кралоты терзали кайдорских вельмож.

— Я не злодей, нет, — прошептал он. — Наше дело правое.

Он цеплялся за то, чему его учили в юности. Куан-Хадор велик, его божественное предназначение — нести народам мир и цивилизацию. Мир и цивилизация! Груда обескровленных тел вокруг Дереша Карани, который вызывает сейчас повелителя демонов.

— Все. Еду домой, — сказал Элдикар Манушан.

Он дохромал до парадных дверей, распахнул их, вышел в грозовую ночь и столкнулся с разгневанной толпой, ведомой священником Шардином.

Священника, ведущего горожан в гору, к Белому Дворцу, одолевало множество противоречивых мыслей и чувств. Преобладал над всем этим отчаянный страх.

Свою речь в храме он произнес, вдохновленный праведным гневом и надеждой на то, что толпа сумеет справиться с парой десятков солдат и одним магом.

В путь они и впрямь двинулись целой армией, но по дороге многие отделились, а когда разразилась гроза, дезертиров стало еще больше. На холм Шардин взошел едва ли с сотней человек, среди которых было много женщин.

Он пообещал им, что Исток покажет свою власть, и посулил громовой щит и трезубец из молний. Ну что ж, гром и молния налицо — а заодно и ливень, успевший промочить его последователей насквозь и охладить их пыл.

Очень немногие из горожан имели хоть какое-нибудь оружие. Они шли сюда не драться, а узреть чудо. Каменщик Бенай Тарлин, правда, нес копье, а Лалития не расставалась со своим кинжалом.

Бенай попросил Шардина благословить копье, и священник, возложив на оружие руки, произнес громким голосом:

— Сие оружие служит правому делу. Да озарит его свет Истока! — Это было еще в Карлисе, и толпа встретила благословение громким «ура». Шардин, однако, заметил, что копье это старое и тупое, с заржавевшим наконечником.

Перед самым дворцом Бенай спросил:

— Когда мы увидим чудо?

Шардин не ответил. Он весь промок и чувствовал себя до крайности усталым. В нем самом гнев давно сменился предчувствием неминуемой катастрофы. Он знал одно: надо войти во дворец и постараться во что бы то ни стало свернуть шею Элдикару Манушану. Поэтому он упорно шагал вперед, а рядом с ним шла Лалития.

— Надеюсь, ты не ошибся насчет Истока, — сказала она.

В этот миг двери дворца распахнулись, и навстречу им вышел Элдикар Манушан.

Шардин, увидев его, остановился. Над головой прокатился гром, и священник почувствовал, что горожане охвачены страхом.

— Чего тебе здесь надо? — спросил Элдикар.

— Я пришел сюда именем Истока, чтобы положить конец твоему злу, — ответил Шардин, сознавая, что его мощному обычно голосу недостает убедительности.

Элдикар переступил через порог, и толпа отхлынула назад.

— Прочь отсюда, — прогремел он, — не то я вызову демонов, которые расправятся с вами!

Бенай Тарлин попятился вместе со всеми. Лалития выругалась.

— Дай мне это! — прошипела она и выхватила у каменщика копье. Отступив немного, она взяла короткий разбег и метнула свое оружие в Элдикара. Изумленный маг выбросил навстречу руку, но копье уже вонзилось ему в живот. Он пошатнулся и чуть не упал, но тут же схватился обеими руками за железное древко и выдернул копье.

— Меня нельзя убить! — крикнул он.

В ту же самую минуту снова раздался гром, сверкнула молния, и копье в руке Элдикара вспыхнуло белым огнем. Мага подкинуло высоко в воздух, от толчка Лалитию сбило с ног. Шардин помог ей встать и медленно приблизился к обугленному телу Элдикара. Магу оторвало руку, части ребер недоставало. Тупой конец железного древка пробил ему череп и торчал из затылка.

Но тело на глазах у стоящего над ним Шардина содрогнулось. Пальцы уцелевшей руки сжались, нога дернулась, глаза раскрылись. Из проломленной груди, булькая, проступила кровь, и рана начала затягиваться.

Лалития, упав на колени рядом с магом, вонзила ему в горло кинжал и перерезала становую жилу. Кровь хлынула наружу. Открытые по-прежнему глаза Элдикара наполнились ужасом. Потом они закрылись, и он перестал шевелиться.

Подошел Бенай Тарлин, а за ним и все прочие.

— Хвала Истоку! — воскликнул кто-то.

— Он поразил его молнией, — сказал другой.

Шардин поднял глаза от трупа и увидел, что люди смотрят на него с благоговением. Бенай Тарлин поцеловал ему руку. Шардин понял, что люди ждут от него какого-то слова — слова, равному по силе свершившемуся. Но ему нечего было сказать.

Он повернулся и пошел назад в Карлис.

Лалития догнала его и взяла за руку.

— Ну, друг мой, теперь ты у нас святой. Чудотворец.

— Никакого чуда не было. Его ударила молния во время грозы. А я обыкновенный обманщик.

— Как ты можешь говорить такое? Ты обещал, что Исток сразит его, и он сражен. Как ты можешь до сих пор сомневаться?

— Я лжец и шарлатан, — вздохнул Шардин. — А ты, при всей моей нежной любви к тебе, шлюха и воровка. Думаешь, Исток станет творить чудеса для таких, как мы?

— Может, в этом-то и состоит настоящее чудо.

Пальцы левой руки у Нездешнего начали неметь. Он лез по стене, нащупывая трещины в зазорах мраморной кладки. Щели были тонкие, иногда не шире половины дюйма. Под дождем вся одежда промокла, и руки скользили по камню. Нездешний сжал и разжал левый кулак, разминая пальцы, и полез дальше.