Ожог от зеркала - Александр Доставалов

– Тебе они полностью мешают, от локтя или только пальцы?

– Уже не мешают, – мгновенно сориентировалась Варвара.

Остальные, намаявшись за день, спали молча.

Утром первыми поднялись Тарас и Лучник. Варя, освобожденная от соседства, вольготно разлеглась на лавке. Никита и Ярик плотно кутались в спальные мешки.

Лучник щепил полено на растопку. Нож его работал механически, и видно было, что мысли витают где-то далеко. Наконец он спросил у Тараса:

– Варвара вчера говорила, что магия везде. Это как?

Тарас ухмыльнулся и ответил заученной фразой:

– Магия окружает нас повсюду.

Лучник огляделся. Охотничья избушка не содержала ничего магического. Несколько испорченных шкурок в углу. Дрова. Узкое оконце, затянутое не стеклом даже, а бычьим пузырем или какой-то мутной пленкой. Стены обиты старой фанерой, на ней топорщатся остатки обоев, таких, что сейчас и цвет не угадать. Старательно-неумелый рисунок собаки, то ли углем чертили, то ли чёрным грифелем, прямо по фанере. Видно, что лапу пытались исправлять, размазали, да так и бросили в кривом и грязном варианте. Покупная ловушка для комаров, дырявые ведра в углу, сгнившая сетка, удочки, сломанный арбалет.

– Ничего не вижу.

Тарас ногой отгреб в сторону стружки.

– Да везде. К примеру, ловушка для насекомых. Носик отломил, мухи-комары слетелись. Тут с внутренним заклятием переборщили однажды, мало кто знает. Наш деканат работал, так были ловушки, отломил, а она не только комнату чистит, так что налипают, но ещё и тянет отовсюду внутрь. Со всей улицы, аж по стеклам чёрная жижа.

Лучник ухмыльнулся.

– Зачем же такая нужна?

– Да не нужна, конечно, просто не рассчитали. Слишком большой радиус, – добавил он непонятное Лучнику слово. – Потом отрегулировали, но жалоб было много. А вот смотри, снасти.

– И чего?

– Свисток для рыбы – раз. Чтобы в сети шла. Прикормка – два. Чтобы рядом паслась. Вплётка по сетке – три. Конечно, можно просто на червя ловить или острогой колоть, но и тут приворот не помешает.

– Ладно рыба, охота, то дело такое. Про арбалет не надо, там все знаю. Можно и без заклятий, но хуже. И ремонтировать чаще. А ещё?

– Да пожалуйста. Свет этот я могу разложить или огонь. Пылинки видишь? Только пузырь снять надо.

– Как разложить?

– На составные части. Но тут не очень практическая магия, вернее, не повседневная. Погоду можно узнать, о землетрясении, о солнечных вихрях. Можно судьбу свою просчитать, но только на смерть.

– Ух ты... И что, ты знаешь, когда умрешь?

– Да нет, оно же на день. Можешь, так сказать, определить шансы. Обычно, конечно, нулевая величина. Но иногда показывает, что неплохо поберечься.

– Полезная штука.

Тарас мотнул головой.

– Как раз не очень. Если б у меня завтра был поединок, эта величина могла бы за половину заскочить. Но изменить-то всё равно ничего нельзя. А что поединок опасен, я и так знаю. Но иногда может помочь от внезапной неприятности.

– Это всё по солнцу видно?

– По лучам его, конечно. Дороговато, правда, но реально. Даже с тем, что у меня с собой. Можно разложить и глубже, но здесь уже специальные инструменты нужны. Можно повлиять на погоду. Можно не снимать этот пузырь, и тогда я смогу кое-что рассказать про бычка либо корову, я отсюда не вижу, и как его кололи, и про стадо.

– Это медвежий пузырь.

– Ну и ладно. Пусть медведь, про медведя расскажу. – Тарас не смутился своей ошибки. – Шкуры можно расспросить, как их кололи-снимали, но это дорого, или просто использовать как сырьё. Но шкуры здесь старые, хреновенькие. Показать?

– Не надо.

– По воде, вон, с ведрами, не меньше чем по солнцу, много всего, но здесь жаб подсобрать надо, лепесточков разных. И сами брёвна... Ну здесь так, по солнцу да по ветру ориентировали. А можно было домик иначе развернуть, для сердца полезнее. И более сложные уровни есть. Не только это.

Лучник обалдело покрутил головой.

– Какие ещё-то? Да ещё сложнее? Здесь уж больше нет ничего.

– Ну, как же нет. – Тарас, похоже, входил во вкус. – Вот собачка нарисована. Или тоже медведь?

Лучник присмотрелся.

– Нет, собачка.

– Видишь ты собачку?

– Вижу.

– Четко видишь, собачка?

– Ну.

– А где она?

– Ну вон.

– Что вон? Где она, эта собачка?

– Так на стене.

– Да? Ну, подойди к стене, погладь собачку.

– Нет, ну там же её нет.

– Но ты же её видишь?

Лучник задумался.

– Там рисунок только, – наконец, выдал он.

– Правильно, рисунок, – охотно согласился Тарас. – А что есть рисунок? Ты хотел поглубже, следи теперь. Это ведь несколько царапин на фанере, заполненных углем. Правильно?

Лучник помедлил и кивнул.

– Правильно.

– Ещё раз говорю, несколько царапин. И всё. Где же собака?

Лучник задумался.

– Выходит, нет собаки? – неуверенно сказал он.

– Нет собаки, – эхом отозвался Тарас. – Но тот парень, что собачку рисовал, он о чем думал? О собаке? Или о медведе?

– О собаке. Он собаку рисовал.

– А ты что видишь?

– Собаку и вижу. Чёрт. Выходит, есть собака?

– Есть собака. Не ругайся, сколько раз тебе говорил. – Тарас улыбнулся. – Для тебя собака есть, для него собака есть, а самой собаки нет.

Лучник почесал затылок.

– Правильно, так это и называется рисунок.

– Это не рисунок. Это магия изображения. Слово «рисунок» только передает комплекс магических приемов, которые присущи любому человеческому существу.

– Как-то ты говоришь... Существу. Сказал бы – человеку.

– Пусть будет человеку. Там есть нюанс, но сейчас мы его жевать не будем. Суть не меняется – ты наносишь на фанеру несколько штрихов углем, думая о собаке, под определенным углом, и получается изображение. И приходит другой человек, смотрит на эту фанеру и понимает, овчарку ты рисовал либо таксу. Либо медведя.

– Погоди. Запутал ты меня. Где тут магия? Дети могут рисовать, никто их магии не учит.

Тарас усмехнулся.

– Правильно. Правильно. Любой человек может. Любое человеческое существо. А вот обезьяна не может, хотя пальцы у нее точно такие же. И собак она видела, и медведей, и карандаши с мелками ей дай, а рисунка не будет. Не дано обезьяне этой магии, от рождения не дано. Создал Создатель человека по образу и подобию своему, и сие одна из граней созидания.