Сумеречный клинок - Макс Мах

В коридоре и в самом деле их ждал старина Ремт.

— Все пропало! — воскликнул маршал, едва дверь отворилась, и сделал «страшные» глаза. — Они везде!

— Доброе утро! — приветствовал его Виктор. — Насколько плохо обстоят наши дела?

— Честно сказать, не знаю. — Ремт сбросил маску простака и взглянул на Виктора «тем самым взглядом», от которого поеживались в свое время и не робкого десятка люди. — Дом окружен войсками, и, что характерно, я разобрал цвета всех трех претендентов.

— Войсками? — спросила Тина, появляясь из-за спины Виктора.

— Ну, я бы сказал, что их многовато для утренней прогулки по городу. Но есть и хорошие новости — убивать нас пока вроде не собираются…

2

С утра шел мелкий дождь. Ничего серьезного, но настроение не поднимает. Сыро и пасмурно, и хочется напиться, хотя такого он себе никогда не позволял. Вся жизнь Сандера Керста была подчинена одной цели: он должен был, просто обязан — обречен памятью и кровью — вернуться туда, откуда изгнали его превратности судьбы. И вот этот день настал — так близко к удаче он еще никогда не приближался, — но отчего же тогда ему так тоскливо?

— Есть мысли? — Ада задала этот вопрос уже в третий раз. Разными словами, но дела это не меняет.

«Похоже, она нервничает… Впрочем, я тоже!»

Вчера Сандер был в полушаге от успеха, но Евгений, подразнив его графской — с перлами[34]и гранатами — короной, грамоту так и не отдал. Документы остались у герцога, а в душе Керста поселилось сомнение: стоил ли приз таких усилий?

«В конце концов, я доктор права, — сказал он себе, возвращаясь в гостиницу. — И… благородный человек. Но что осталось от моего благородства?»

«И что, черт возьми, означает эта осада?» — спрашивал он себя сейчас.

Солдаты появились где-то около восьми. Во всяком случае, Керсту казалось, что, будь на небе солнце, его тень наверняка указала бы куда-нибудь между восьмой и девятой рисками. Он как раз собрался в очередной раз посетить своего двоюродного брата, как вдруг со всех сторон к гостинице хлынули потоки солдат. В этот драматический момент — а по-другому и не скажешь — они втроем, то есть Сандер, Ада и мастер Сюртук, сидели в гостиной. Они ели дрянную кашу с топленым салом, пили кислое вино, настолько разбавленное водой, что и выпивкой-то не считалось, и обменивались ленивыми репликами. Говорить было не о чем, вернее, та единственная тема, которая, как думал Керст, волнует всех троих, находилась под запретом. Но не думать о Тине и Викторе Сандер не мог. Остальные, вероятно, тоже.

— Сейчас нас будут убивать! — почти радостно сообщил Ремт Сюртук, но в отличие от Сандера и Ады, вскочивших, роняя табуретки, на ноги и обнаживших мечи, остался сидеть за столом.

«Кажется, Евгений нашел самый простой способ решить наши с ним семейные дела, — подумал Керст, глядя на то, как солдаты окружают дом. — Нет человека, нет проблемы, не так ли?»

— А по-моему, это как-то избыточно, не находите? — спросила вдруг Ада и опустила меч. — Вы правы, Ремт, их слишком много даже для ареста, не то что для убийства.

— Обратите внимание на цвета и кокарды, — предложил между тем мастер Сюртук, и Сандер «прозрел».

Как ни странно, гостиницу брали в кольцо солдаты трех разных армий. Он видел здесь цвета княгини Кунгхаар, и красные кокарды Матеуса Бёма, и, разумеется, «Танцующего аиста» Гаррахов.

А потом в гостиную вошли несколько офицеров, представлявших, судя по гербам, всех трех претендентов, и один из них, выйдя вперед, вежливо поклонился сидевшим за столом компаньонам:

— Мы можем переговорить с графом ди Рёйтером и госпожой Ферен?

— Намекаете на «позвать»? — поднял рыжие брови Ремт.

— Вежливо спрашиваю, — улыбнулся капитан.

— Вежество наше все, — усмехнулся в ответ Ремт и встал. — Пойду позову, если позволите.

— Позволю, — кивнул капитан. — С Богом!

Ремт ушел и не возвращался уже чертову прорву времени. Офицеры стояли возле входной двери и что-то обсуждали вполголоса, а Сандер сидел с Адой и гадал, что все это значит.

— Есть мысли? — Ада в очередной раз понюхала вино, поморщилась и отодвинула стакан.

— Ровно две, — раздраженно ответил Керст. — Первая, где их черти носят, и вторая — что, черт возьми, происходит в городе и мире?!

По-видимому, реплика Сандера прозвучала слишком громко.

— Не поминайте черта, мэтр Керст. — Голос принадлежал Тине и шел откуда-то сверху, вероятно, с верхней площадки лестницы. — Он может понять вас неправильно и прийти.

Теперь Керст услышал шаги на лестнице, а вскоре в гостиной появились и сами виновники торжества. Во всяком случае, Керст надеялся, что это так, хотя и не знал, кто и что празднует.

— Господа! — Виктор, на поверку оказавшийся имперским графом, вышел вперед и обратился к повернувшимся ему навстречу офицерам. — Гвидо ди Рёйтер, к вашим услугам.

— Антон де Схаарт, — склонил голову в поклоне давешний капитан. — Я представляю здесь герцога Гарраха…

И перед Керстом начала разворачиваться исполненная пафоса павана[35]представлений и церемониальных жестов, не замедлившая вскоре включить в свой ритм и самого Сандера.

— Позвольте представиться!

— К вашим услугам!

— Польщен!

— Барон фон Турман, — твердый кивок, бесстрастное лицо, — капитан малой гвардии ее светлости княгини Кунгхаар…

— Ремт Сюртук, прохожий! — Улыбка от уха до уха и туман идиотизма в блекло-зеленых глазах.

— Ада фон дер Койнер цум Диггерскарп…

— Капитан Скальдер, имею честь состоять в авангарде маршала Бёма…

— Тина Ферен…

— Сандер Керст, частный поверенный…

— Капитан речной стражи княжества Чеан Петр Ворварт…

«А этот что здесь делает?» — удивился Сандер, но удивление вышло каким-то сторонним, едва ли не бесстрастным, поскольку все чувства Керста в этот момент сосредоточились на Тине Ферен. И, похоже, не только его.

Этим утром Тина была хороша необыкновенно, хотя такое определение не передавало и малой части той силы женственности и неординарности натуры, какие излучали в пространство ее стройное тело, с невероятным бесстыдством выставленное напоказ своеобразием мужского наряда, ее узкое лицо с высокими скулами и тонкой линией губ, глаза, полные золотого сияния, и волосы цвета благородной бронзы. Не смотреть на нее было невозможно, смотреть — мучительно.

«Возможно, я совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Возможно, я всего лишь неудачник…»