Невеста стража Тьмы - Лана Ежова

Герцог, видимо, об этом знал, и выражение его лица изменилось, как и тон голоса, когда он рассмотрел кулон.

— Прошу извинить за действия моих людей, которые бывают чересчур настойчивыми. Они уже уходят. — Горейский сделал знак секретарю.

Тот угодливо кивнул и тотчас ушел, забрав делавших обыск магов с собой.

Одна из самых приятных черт бывшего жениха — уважение сильных и талантливых людей и умение признавать хоть иногда свою неправоту. Жаль, на меня последнее не распространялось. Однажды открывшись, я стала уязвимой, той, с кем можно не считаться.

— Мы тоже уходим, — заявил Горейский.

Мой отец недоуменно вскинул брови. Кузен едва заметно скривился, а вот его мать скрывать недовольства не стала.

— Как уходим? Куда, ваша светлость? В белградскую гостиницу? — раздраженно вскричала она, одной рукой комкая дорогую ткань дорожного платья. — Посреди ночи, не найдя эту мелкую паршивку?

— Цисса, не забывайся! — громыхнул отец. — Ты говоришь о моей дочери!

Мне стало приятно, что он одернул свою невыносимую невестку. Все мое детство я была пустым местом для нее, а как только прадед выбрал своей ученицей, стала главным врагом.

— А кто она, Кантор? — не растеряла задора тетка. Ее голубые глаза блестели в предвкушении скандала. — Твоя Кайра — бессовестная девица, заставившая своих родных тащиться в такую даль! А вот мой Пэйтон — хороший сын, талантливый некромант! И почему барон выбрал не его, а твою пустоголовую дочь?

Ну вот, начинается… Сейчас тетка заведет песнь о том, как я обокрала ее мальчика, отобрав у него любовь прадеда.

— Цисса, прекрати, мы не дома! — прорычал отец, не делая более ничего существенного.

— Пэйтон проявил себя сильным магом с юности, так почему наш дед не выбрал его? — не унималась тетка.

С видом пресветлого мученика кузен привычным движением тряхнул головой, откидывая длинную белокурую челку с глаз. Во время учебы в КУМ его заставили ее состричь, объяснив, что пока он трясет патлами, нежить успеет подобраться и откусить кусок филея. Получив диплом, Пэйтон радостно вернул прежнюю длину.

Мне пришлось отрастить волосы ниже лопаток по просьбе жениха. Кстати, нужно будет отрезать, надоело по утрам тщательно скручивать в узел и утыкивать острыми шпильками.

— Мой дед, — отец выделил голосом слово «мой», намекая, что Цисса пришлая в роду Кери, — выбрал самого достойного из потомков.

На душе потеплело — я не ожидала поддержки. Все же стоит поговорить с ним, объясниться, рассказав пусть не все, но хотя бы часть.

И да, герцог преувеличил жажду моей семьи породниться с ним. Не все так, как он рассказал.

Мило улыбнувшись, тетушка Цисса громко прошептала:

— Какая ирония… Самый достойный потомок бегает от жениха, отца своего будущего ребенка.

Что?.. Я жду ребенка от Горейского?

Действительность поплыла перед глазами. Толком не видя ни подлого клеветника, ни родственников, поверивших ему, я бросилась вперед, сжимая кулаки.

Точнее, попыталась.

— Тихо, леди Кери, — ровно произнес давелиец, удерживая в стальных объятиях. — На вас одна простыня.

И ярость моя потухла, словно свеча на ветру.

— Цисса, прикуси язык! — с негодованием потребовал отец.

На его бледных щеках горели багровые пятна. Гнева? Стыда?..

Тетка подлила масла в огонь, с неприкрытой насмешкой добавив, глядя на Горейского:

— Ваша светлость, если передумаете жениться на нашей гордячке, Пэйтон готов прикрыть ее позор.

Кузен вздрогнул и в ужасе посмотрел на мать, не желая становиться моим мужем.

— Если потребуется, то я… я… — он промямлил что-то еще.

Жрец шагнул ближе к моему отцу и с пафосом неожиданно писклявым голосом посоветовал:

— Богиня Мать против близкородственных союзов, уговорите прикрыть грех дочери настоящего отца ребенка.

Я задышала с трудом, воздух показался тяжелым, режущим легкие.

— Меня не нужно уговаривать, я люблю Кайру и нашего будущего малыша. И не надейтесь, я не передумаю, леди Цисса, — сухо сообщил герцог. — Кайра отвечает мне взаимностью, просто сейчас сильно обижена.

Тетка хмыкнула. Отец же удрученно склонил голову, не скрывая сожаления.

Он разочарован мной…

Болезненное открытие стало последней каплей, подтачивающей мое благоразумие. К дохлому квакусу то, что на мне сейчас надето! Я не позволю больше себя позорить!

— Отпустите меня, — потребовала я у лорда Архана тихо, хоть и осознавала, что тьма не только скрывает нас, но и глушит разговор.

— Леди Кайра, позвольте разобраться мне…

Я уже не слушала кромешника. Вывернулась из его захвата, оставив вместо себя сумку.

Тьма беспрепятственно выпустила и, если не почудилось, даже придала ускорения, толкнув под зад.

— Доброй ночи!

Удивление, растерянность, злость… И только на лице отца тихая радость.

— Кайра, что происходит? Это правда, что они говорят?

Папа все-таки до конца не поверил герцогу?

Неожиданное открытие наполнило силой. Распрямив плечи, я окинула взглядом всех присутствующих, задержавшись на лице бывшего жениха. Теперь уже точно бывшего, я никогда не выйду за него, даже если окажется последним мужчиной на Тарре. Еще одно предательство, в этот раз затронувшее мою честь, сделало невозможным примирение.

А ведь я считала его умным и благородным…

— Призываю богиню Мать засвидетельствовать: я чиста, как в первый день своего рождения!

Жрец испуганно покосился на герцога, но взмахнул рукой, выводя в воздухе ритуальный знак призыва.

Не всем богиня отвечает, я и не надеюсь…

Тонко вскрикнул Пэйтон, прижимая ладонь к щеке.

Дернулся Горейский и потер скулу.

— Это что? Что?.. — взвыла тетушка Цисса, вцепляясь в рукав модного камзола своего сына. — Что с лицом моего мальчика?!

На щеках Пэйтона и Горейского красным пылали метки клятвопреступников, порочащих женскую честь.

Ох, я и не надеялась на зримое подтверждение своих слов… Я просто поклялась, не ожидая, что будет ответка тем, кто меня оболгал. Одного не пойму: герцог преследовал свою выгоду, а зачем врал кузен?

— Уберите гадость с моего мальчика! — истерично взвыла тетушка, вцепляясь в руку жреца.

— Я? Я не могу! — Пышнотелый мужчина попятился, неловко путаясь в длинном синем балахоне.

— Снимите это немедленно! — Тетушка Цисса едва ли не с кулаками бросилась на косвенного виновника их с сыном беды.

Повод для отчаяния у нее есть — на мужчину с клеймом богини не посмотрит ни одна достойная девушка.

Отец оторвал тетку от испуганного жреца.

— Оставь его в покое, Цисса! Он не врет, наказание снимает только богиня.

Герцог не ругался. И больше не тер щеку, как испуганный Пэйтон.

Криво улыбаясь, он медленно шел ко мне.

Его метка казалась свежим шрамом. Наверное, болит. Я бы пожалела Горейского, да только бессердечной клеветой он мог