Основатель - Наталья Турчанинова

— Эй, приятель! Что тебе надо?

— Это не птица…

Гемран обернулся и увидел улыбающегося Леонардо.

— Кто же это? — скептически осведомился певец, рассматривая голубя, перебирающего перья в крыле.

— Мысль. Устремление. Олицетворение вести… Некоторые из нас со временем теряют возможность покинуть свое убежище. — Художник обвел взглядом зеленый двор. — Чтобы не погибнуть в вашем мире, как Александр. Поэтому мы создаем посланников.

Художник наклонился, бережно взял птицу и погладил ее по голове.

— А вы, Леонардо, — негромко произнес Вэнс, наблюдая за ним, — можете уходить отсюда?

— Практически нет. — Он подал голубя Гемрану.

Тот неловко сжал теплое тельце, покрытое мягкими перьями, и понял вдруг, как давно не прикасался к животным.

Собаки не бросались на него в ярости, как на некромантов, но старались уклониться от общения, отбежав подальше. Кошки предостерегающе шипели. Большинство птиц по ночам спит, так что у него не было возможности пронаблюдать их реакцию. А эта не собиралась вырываться, только шевелила лапками, терпеливо дожидаясь, пока ее отпустят.

— Представь того, с кем бы ты хотел поговорить, и произнеси мысленно то, что хочешь сказать. Он передаст твое послание.

Голубь крутил головой, дружелюбно поглядывая на Гемрана.

— А как я узнаю об этом?

— Можешь не сомневаться. — Леонардо улыбнулся и слегка коснулся плеча Вэнса. — Для мысли художника нет ограничения ни временем суток, ни временем года, ни расстоянием.

Леонардо развернулся и направился в дом, оставив гостя в одиночестве.

«Я хотел всего лишь петь свои песни. Хотел независимости и Паулу. Меня никогда не тянуло на роль спасителя мира», — подумал Гемран. Он снова перевел взгляд на птицу и, спустя несколько минут напряженной работы разжал руки. Радостно трепеща крыльями, почтовый голубь взмыл вверх и растаял в воздухе…

— Извини, Крис, но сегодня у меня нет настроения веселиться.

Вивиан смотрел в окно, за которым шелестел листьями искусственный дуб, установленный рядом с пабом. Видимо, для того, чтобы придать наибольший ирландский колорит этому заведению. Странно, что владельцы не догадались понавешать на пластиковое дерево пучков омелы.

Бар внизу был полон народа и клубов сигаретного дыма. Местный оркестр уже начинал настраивать инструменты. Высокие, веселые голоса скрипок заглушали вопли и хохот игроков в дартс. Но здесь, на втором этаже, оказалось на удивление тихо и безлюдно.

— Да у меня тоже нет особых поводов для веселья, — ответил Кристоф, высматривая кого-то среди людей внизу.

Вивиан выразительно взглянул на него и сухо заметил:

— Поэтому на тебе сапоги с набойками, чтобы удобнее было танцевать рил?

— Не думаю, что сегодня дело дойдет до танцев, — рассеянно отозвался колдун.

— А до чего дойдет?

Некромант улыбнулся и, наконец, переключил свое внимание на ученика.

— Мне кажется, или ты стал увереннее чувствовать себя в этом теле?

Пожалуй, впервые Вивиан не почувствовал раздражения при разговоре о своем новом образе. Он задумчиво посмотрел в кружку темного пива и честно признался:

— Я перестал дергаться, что ты смотришь на меня, как на Флору. А в остальном — все по-прежнему.

— Кажется, я ни разу не забывал, что передо мной ты, а не она. Уж тебе-то должно быть известно, что некроманты — те, кто занимается оживлением мертвой плоти, — отлично видят внутреннюю суть под любой оболочкой.

— Ну, может те, кто занимается этим достаточно долго, и умеют, — пробормотал Вивиан. — О себе я ничего подобного сказать не могу.

Мастер Смерти пожал плечами:

— Все совершенствуются постепенно. Очередной экзамен ты сдал на отлично. — Кристоф снова бросил взгляд в нижний зал и заметил: — А вот и тому подтверждение.

Ученик оглянулся, но тут же сам почувствовал яркую, вибрирующую волну. Даханавар. По деревянной лестнице, ведущей на второй этаж, торопливо поднималась Констанс. Блеск ее рыжих волос был приглушен темной кружевной косынкой. Прямое черное платье казалось слишком простым после всех ее прежних экстравагантных кожаных нарядов.

«Это траурная одежда, — внезапно понял Вивиан. — Они все сейчас, наверное, ходят в черном в память о своих погибших друзьях».

Мастер Смерти поднялся ей навстречу, его воспитанник спустя мгновение сделал то же самое.

— Кристоф, Вивиан, доброй ночи. Я очень рада, что вы смогли прийти. — Констанс казалась одновременно взволнованной и смущенной. — Я хотела поблагодарить вас обоих и весь клан Кадаверциан. За себя, за своего ученика… — Девушка посмотрела на Вивиана и чуть улыбнулась. — За всех даханавар. Если бы не ваша помощь, сейчас нас было бы гораздо меньше.

— Скажи, как вы… теперь? — спросил ученик колдуна, чувствуя неловкость и за эту благодарность, и за свой вопрос.

— Мы почти уничтожили асиман, а те — нас. Резиденция клана в руинах…

— А по подземельям огнепоклонников слоняются единицы выживших, — закончил Кристоф иронически.

— Не слонялся бы никто, — с внезапной злостью возразила Констанс, — если бы не их огненная тварь. Саламандра. Дух Огня.

Она помолчала, а потом с видимым усилием взяла себя в руки и заговорила наигранно бодрым тоном:

— Но все наши старейшины живы. Мы успели увести учеников. И, насколько я знаю, здоровье Ады восстанавливается?

— Да. Ей уже лучше, — вежливо ответил некромант.

— Я видела, как она сражается, — внезапно севшим голосом произнесла девушка. — Это было…

— Страшно? — так же тихо подсказал Вивиан.

Констанс кивнула. Они снова помолчали. И в наступившей тишине звук, долетевший от ближайшего к ним окна, прозвучал особенно громко. Настойчивый дробный стук в стекло.

Все трое одновременно посмотрели в сторону, откуда он раздался. На подоконнике сидел уличный голубь и с интересом заглядывал внутрь.

Перегнувшись через стол, Кристоф распахнул раму. Птица взмахнула крыльями и влетела в зал. Покружила вокруг изумленной Констанс. Села на ручку кресла Вивиана, встряхнулась, и ошеломленный кадаверциан увидел, что голубь начал стремительно меняться. Через несколько секунд на него внимательно смотрела синяя сойка — она повернула головку, взглянув на ученика некроманта другим глазом, раскрыла острый клюв, издала долгий скрипучий звук и снова взлетела.

К ногам Кристофа мягко спланировал мятый лист нотной бумаги, а на спинку его кресла плюхнулся взъерошенный черный ворон. Он оглушительно каркнул, попытался клюнуть колдуна в висок, снова взмыл в воздух и исчез, оставив после себя сильный запах мокрых перьев.

Несколько мгновений все трое сидели в оцепенении, затем Вивиан спросил: