Броненосцы Петра Великого. Архангельск - Алекс Кун

– Теперь посмотрите на это судно и скажите, могло ли оно вообще обогнать ваши суда?

Разноголосица, шум, толмач не успевает переводить, но общий смысл, как и ожидал, сводился к одному – «чтоб меня, да эта калоша…» Даю нарасти возмущению и поднимаю руку.

– А теперь расскажу, как было дело.

И рассказал. И про приказчика, и про мои домыслы о номере двадцать два, и как медалька, по моему мнению, попала к экипажу самозванца. Закончил мыслью, что правду можно вытрясти только из самого самозванца и его команды, и сам этого делать не хочу из политических соображений. Также намекнул, что правду может сказать еще и двадцать второй капитан, и заодно было бы интересно, как они с самозванцем приз делить собирались. Капитаны ушли на галиот, я остался курить на пристани.

Думаю, и эта страничка закрыта. А вот если бы все капитаны были в сговоре, то дело бы не выгорело. Однозначное обвинение в подыгрывании и вместо всемирной славы – всемирное порицание. Петр такого мне точно не спустил бы. Был бы козлом отпущения для задабривания иностранных дворов – мол, это все он, гад, полномочия превысил, ну и… Сказочно повезло, проскочил по краю пропасти в очередной раз.

Дождался подтверждения моих подозрений от вернувшихся капитанов и их заверений, что «Орел» победил честно. Обещал отдать самозванца и предложил им самим решать судьбы двадцать второго и двадцать третьего капитанов, но только при условии, что они смогут выполнить контракт на доставку балласта.

Больше этот вопрос меня не интересовал. Теперь надо на уровне дать бал, с объявлением победителя соответственно, с расчетами по ставкам и капитанами первой десятки и провести аукцион. После этого пулей в Вавчугу. Теоретически можно было не торопиться, задачу минимум выполнил, и время больше не поджимало. Но ведь интересно же!

Но просто так меня капитаны не отпустили. Для начала передо мной встал, напыжившись, двадцать второй капитан и толкнул речь. Посмотрел на толмача, тот помялся и перевел вкратце, что капитан считает себя оскорбленным подозрениями и вообще считает меня бякой, которую с удовольствием нашинкует своей зубочисткой.

– Он меня на дуэль вызывает, что ли?

Спросил у толмача, тот закивал. Другие капитаны не вмешивались, дело чести, видите ли. Ничуть не сомневаюсь, что он меня нашинкует. Мне хоть и показывали, за какое место надо шпагу держать, и даже гоняли с ней, но в свои силы на этом поприще не верил ни на грош, а отсутствие уверенности – это уже поражение.

Спросил у толмача правила, тот сказал, что сам не знает, у нас, мол, не принято так отношения выяснять. Морду набить или за бороды потаскать, всегда пожалуйста, а саблями махать не принято.

Пошли к капитанам за разъяснениями, оставив двадцать второго гордо стоять на причале в одиночестве. Капитаны наперебой стали меня просвещать. Что такое дуэль, конечно, представлял, но тут важны нюансы. Вычленяя из переводов толмача зерна нужной информации, сделал вывод. Один вызывает, второй говорит, где и на чем. Отказаться можно, но с первого снимают все обвинения, если таковые были. Более того, выбирающий оружие не обязан заботиться, чтобы такое же оружие было у противника. Противник пусть сам о себе заботится или использует что есть. А как же тогда фильмы, где предлагали парные шпаги или пистолеты? Наверное, до такого изящества это протыкательство еще не дозрело. Вот и славно – трам-пам-пам – есть вариант.

Кстати, а если предложить на пушках с пятнадцати метров картечью, это будет считаться дуэлью? И вообще, в плане общего развития, а дуэли на пушках были? Опять у меня нервное хихиканье пробивается. Иду обратно к двадцать второму и через толмача сообщаю ему, что будем стреляться из пистолей со ста шагов прямо тут, на пристани, только схожу домой за зарядами к своему оружию. Если не попадаем с двух выстрелов, сокращаем дистанцию вдвое, и так до попадания, после которого один из нас вести дуэль уже не сможет.

Удивил двадцать второго знатно, он-то видел меня порезанным на ленточки. На его возмущения, что пистоли так далеко не стреляют, сообщил – мои стреляют. А его пистоли – это его проблема. Оставил двадцать второго дозревать, пошел за патронами. Всю дорогу ругался с совестью, ну да, убийство чистой воды, и что? Лезть к нему с зуботычкой, которой не владею с детства? У меня тут еще дел полно!

Получить патроны оказалось не так-то просто. Тая наотрез отказывалась давать, ссылаясь на то, что сам ей так приказывал делать. А говорить, зачем они мне понадобились, я не хотел. Попрепиравшись чуток, решил не давить на девушку, похвалил ее за усердие и пошел обратно на пристань, по пути завернул на наши склады и обобрал морпехов. Что мешало сразу пойти на склады? Ведь ближе до них было! Вот что значит шаблонное мышление.

Капитаны ждали меня тесной кучкой, уже, видимо, все обсудили и просто ждали.

Подошел к этой кучке, продемонстрировал пистолет, попросил через толмача смотреть за землей под стеной гостиного двора, до которого было шагов двести, и пальнул. Фонтанчик земли заметили, что вызвало очередные разговоры. Сказал, что готов и можно начинать. Но не тут-то было. Двадцать второй опять выступил с речью, из которой толмач сделал краткую выжимку.

– Он извиняется и признает свою вину. Готов откупиться.

На этих словах толмач аж облизнулся.

Пришлось опять обращаться за разъяснениями к капитанам. Действительно может. Ну и славно, не так тяжело на душе будет. А ведь у него неплохой фрегатик, раз двадцать вторым пришел. Теперь уже моя жаба облизывалась.

Но мое предложение вызвало бурю возмущения даже среди капитанов. Упорно торговались. Как на дуэль вызывать, так они джентльмены – а до добра дошло, стали купцами. С сожалением понял, что фрегат как откуп не пройдет. Перешли к денежной торговле. Что! Мне, царскому ставленнику, князю, можно сказать, сто талеров. Ну, жмоты! Пойдем стреляться!

Остановились на выкупе в пятьсот талеров. Для меня это была капля в море, но торговался из принципа. Теперь-то все, надеюсь? Кстати, капитаны, а он ведь свою вину признал, теперь он ваш! Попрощался со всеми, напомнил о вечернем бале и пошел контролировать готовность.

Но не дошел. На подворье уже ждала делегация наших купцов, похоже дозревших до кораблей. Пошли всей кучей в дом Бажениных, у меня там все бумаги лежали. Поговорить как следует не получилось. Дал им тезисы, общие виды и обсчет вложений. Обсчет был завышен, мало ли что всплывет при строительстве. Обсудили кратко, отдал бумаги, и разошлись готовиться к вечеринке.

Бал получился. Настроение у всех создалось праздничное, никто не вспоминал обид от поражения. На «Орле» уже успели побывать все капитаны и признавали, что такому кораблику проиграть не грех. Количество заказов на макеты стало умопомрачительным, впору останавливать верфь и всех сажать за моделирование.

К счастью, большинство дворян согласилось ждать сувенира до следующего лета, и даже прийти торговать многие обещали. Значит, и в следующем году будет много кораблей, не так как в этом, но много. Реванша никто не попросил, видимо, рассчитали шансы. Такой небольшой разрыв в финише между «Орлом» и остальными был в основном из-за неопытности и малочисленности команды. Попроси они реванша в следующем году, порвем как Тузик грелку. Так что затаились пока, макетов ждут, и кто-то наверняка по ним построит корабли. Ну, обеспечу вам макеты! Будете всю дорогу кормой воду тянуть.