Князь Рус - Юрий Никитин

Ночью волки без страха подходили к домам, ломали ветхиедвери в сараях, прорывались к козам, овцам. Злых собак зарубили русы, атрусливые прятались в домах, визжали в страхе. Лисы без препятствий таскалиуцелевших кур, уток.

Людей зарубили вроде всех, но после кровавой резни, зачастуюна второй-третий день, в подвалах и подполах обнаруживались уцелевшие. Их почтине трогали, это в горячке боя режешь всех, даже стариков и детей, а потомчто-то останавливает. Уцелевшие иудеи, прячась от страшных детей Гога и Магога,потянулись в град. Рус велел не мешать: чем больше народу там скопится, темскорее задохнутся в своем же дерьме, утонут в нечистотах, пожрут все, сперваскот, потом собак, кошек и ворон, а затем все равно выйдут на милость сильных…

В захваченных весях остались больные, немощные, дряхлыестарики, а с ними, к удивлению русов, добровольно осталась, прячась в подвалах,часть их молодой родни. В двух-трех местах русы с хохотом вытаскивалимолодых женщин, насиловали, отпускали в изорванной одежде, но и тогда те неубегали в град, ибо в уцелевших домах ютились престарелые родители. Однамолодая женщина, говорят, своим молоком кормила престарелого отца, не давалаумереть голодной смертью. Русы ходили смотреть на такое диво, звали и Руса, нотот раздраженно отмахнулся.

Из града по просьбе Соломона и по разрешению Руса сталиприходить их волхв и лекарь. Волхва звали ребе Ездра. Корнило затевал с нимспоры о происхождении мира, ярился, уговаривал отказаться от ложного бога ипоклониться истинным богам скифов.

На третий день Ездра, выполняя какие-то дикие требованиясвоих богов, остался на ночь в веси. В пустых домах гулял ветер, ночамишныряли лесные звери. Он выбрал дом, что сохранился чуть лучше других, и поднасмешки русов весь вечер молился, сгибался, возжигал благовония и разговаривалсо своим богом.

Вечером он малость вздремнул, но затем с кряхтеньем сполз сжесткого ложа. Это был его долг вставать до рассвета и читать заветы. Посубботам запрещена всякая работа, и вчера он даже оставил светильник горящим,дабы до рассвета взяться за чтение.

Он не сразу понял, почему так темно, и только выбравшись вкомнату со свитками, понял, что случилось страшное: светильник погас! Масло немогло кончиться, но щель в стене после страшного удара дикого гоя стала шире,ветер и задул… Бесценные утренние часы для молитвы потеряны!

В ужасе он выглянул в окно. Темно, слышно только, какчешется о забор лошадь варваров да на звездном небе промелькнул чудовищныйсилуэт, больше похожий на небесного великана, чем на человека.

А если попросить гоя, мелькнула мысль. Они могутвыполнять любую работу и в субботу. Варвары чисты как дети, старших уважают.Какой-нибудь тупой гой зажжет светильник для него… Нет-нет, даже думать о такомвеликий грех! О работе гоя в субботу правоверный иудей должендоговариваться заранее. Только так.

– Да что я за иудей, – сказал он сердито, – еслиэтот скиф не зайдет по своей воле? И по своей же не зажжет светильник? Даеще и скажет спасибо!

Он высунул в окно голову. Ночь была темна, в холодномосеннем воздухе пахло горелым деревом, сладковатым дымком, далеким ароматомвареной рыбы. Когда тень вартового мелькнула снова, Ездра позвал:

– Эй, Бугай!… Это ты, Бугай?