Буря и натиск - Артем Тихомиров

18 июня 1549 года.

Южная Дурландия. Бастион

– У меня всего восемнадцать рыл, – сказал Кирпич, утирая рукавом нос. Лейтенант походил на сухую узловатую корягу, одетую в форму солдата Армии Освобождения. К тому же прокопченную до черноты. Голубые глаза прямо светились на чумазом лице. – Скоро эльфюги начнут штурм, и нам точно не удержаться. Мы вызвали подмогу, обещали прислать, кого смогут, но когда это будет? Сегодня во время обстрела убило нашего связиста и повредило рацию. Теперь мы не только слепы, но и глухи… А то, что вашего гобломанта убило… очень скверно, сержант. Наш погиб пять дней назад, во время очередной атаки. Случайно.

Лейтенант вел их по лабиринтам глубоких, в рост гоблина, траншей, вырытых на окраине Бастиона. Через каждые десять метров – укрытия для лошадей, оборудования, блиндажи, склады с боеприпасами. Повсюду изрытая, изуродованная взрывами и стрельбой земля.

«Здесь дрались, долго и яростно, – подумал хромающий за лейтенантом Сказочник. Позади него брели Хилый, Шершень, Крот и его благоверная. – Трупы убрали, но видно, как много крови впиталось в пол траншеи. Как все это знакомо, демон меня задери. Миллион раз это было и в миллионах мест. – Сержант не вспоминал нарочно: образы прошлого сами лезли в сознание. – В таких местах многое заканчивается. И для многих».

Думая об этом сейчас, гоблин приободрился. В конце концов он получает возможность погибнуть в бою, а не загнуться в грязном углу под взглядами сочувствующих однополчан. Для каждого настоящего бойца первый вариант должен быть наиболее предпочтительным.

– Нам бы не помешала магия, – сказал Кирпич. Лейтенант из Моркарской Оперативной Бригады высморкался на ходу и вытер пальцы о бедро. – Тем паче, что у эльфюг есть свой колдун…

– Не знаю, есть ли теперь. Гробовщик что-то такое с ним сотворил. Может, вывел-таки из строя…

– Неплохо бы…

…Передвигаясь легкой трусцой, подпехи выдвинулись к Бастиону. Рисковали получить пулю с вражьей стороны в спину, но оно того стоило. Злые, взвинченные гоблины, окопавшиеся в городе, могли пальнуть и по своим. Требовалось сразу показать, кто идет, предотвращая неприятный инцидент.

На боевое охранение в лице двух пехотинцев наткнулись сразу. С двух сторон, из окопов, вынырнули две фигуры, вооруженные камнеметами. Выяснять, кто есть кто, долго не пришлось; пароль и отзыв не понадобились. Сержант потребовал отвести его к командиру. Им и оказался Кирпич, единственный на весь Бастион офицер. Остальные погибли, даже капралы. По словам лейтенанта, изначально на усиление группировки в город прислали целую роту из Моркарской Бригады, но все, что от нее теперь осталось, это восемнадцать бойцов, способных держать оружие. Были и раненые – семеро. Медика ухлопали сегодня утром.

«Куда ни кинь, всюду клин», – подумал Сказочник, услышав эти «жизнеутверждающие» новости.

Бойцы Моркарской не переставали удивляться, как подпехам удалось пройти в окруженный город. Сержант объяснил. Удивление вступило в следующую фазу, когда зеленые рассмотрели самого низкорослого члена взвода. Этайн не смутилась, привыкла уже к такой реакции и не замечала ее. А Кирпич ни о чем не спрашивал, просто бросил на эльфку пару долгих взглядов. Потом, видимо, решил, что не его дело. Раз она с подпехами, значит, так надо.

– Говоришь, только сейчас они кольцо замкнули? – спросил Кирпич, входя в довольно широкий и глубокий блиндаж, освещенный масляной лампой. На столе лежали карты.

Подпехи расположились у порога. Кто сел, кто прислонился к стене.

– Выходит, так, лейтенант.

– Эх, если бы рацию не уничтожили… Глянь, сержант. Где наши друзья теперь?

Сказочник выложил все, что знал, все, что смог выудить Гробовщик. Кирпич уперся обеими руками в стол.

– Что ж… грядет жаркая вечеринка… это точно… так какие твои планы, Сказочник?

– Никаких. Мы не баклуши бить пришли. Из кольца нам не выбраться, а сидеть сложа руки не будем. Драться так драться.

Кирпич посмотрел на него, потом перевел взгляд на остатки взвода подпехов.

– Ладно. Каждый ствол у меня на счету. Но… я так соображаю, у вас секретное задание… боюсь, вы тут застряли. И можете не дойти до конца.

Подпехи и бывшая пленница смотрели на лейтенанта.

– Просто предупреждаю…

– Нет проблем, – ответил Сказочник.

Кирпич пожал плечами.

– Тогда придется засучить рукава. Мы как раз к штурму готовились. Хорошо, если эльфюги протянут время, чтобы дать возможность нашим подойти. Но это, если подкрепление вообще идет. Вот в чем закавыка.

– Не будет языками чесать, лейтенант, – отозвался Сказочник.

* * *

– Вот и началось… – сказал Шершень, входя в «госпиталь», святилище полуразрушенного храма, что стоял на холме в северо-восточной части города.

На расстеленных спальных мешках и кусках брезента лежали раненые гоблины. У кого туго перевязана культя и почти скрыто бинтами лицо. У кого нет обеих ног. У кого что-то с брюшной полостью. Шершень определял с первого взгляда и понимал, что большинству из семерых больше не светит не только воевать, а даже просто вести нормальную жизнь.

Одурманенные лекарствами, раненые спали. Кто-то стонал во сне и рычал, дергая конечностями, словно пес.

В углу, уронив голову, дремал гоблин с перехваченной крест-накрест грязным бинтом головой.

Шершень осмотрелся. Еще недавно здесь хозяйничал убитый санитар, теперь придется хозяйничать ему. В воздухе стоял стойких запах некроза и грязи. Лекарства и растворы для дезинфекции не справлялись с вонью.

Подпех снял ранец, оружие и положил все это там, где громоздилось убогое медицинское хозяйство. Затем потряс за плечо спящего гоблина. Тот вскочил, гаркнув, словно ему дали хорошего пинка, и вытянулся во фрунт.

– Спокойно, братишка, – сказал Шершень. – Я не офицер.

Гоблин облизнулся, расслабился.

– Как зовут?

– Штифт!

– Шершень.

Подпех огляделся.

– Ну вводи в курс дела, раз ты дежурный. Теперь я вроде как за старшего…

Штифт улыбнулся.

– Наконец-то… Это вы из новых?

– Ага.

– У нас тут куча делов. Гребень и Удод совсем плохи. Помирают.

– Тогда давай – за работу. Там будет драка, а мы займемся своими делишками. Вода найдется – руки помыть?

– Найдется, – хмыкнул Штифт. – Только спиртом, поди, лучше дезинфекцию проводить. Вон целая канистра.

* * *