Ричард Длинные Руки - гранд - Гай Юлий Орловский

– Упокойтесь, ваша светлость, мир не рухнул. Мой отец, Кристиан Аштон, занимается этим делом и весьма преуспел в нем. Просто я слишком часто сидела у него на коленях, будучи ребенком, а потом помогала ему в работе, так что я знаю достаточно много. Мой отец сегодня занемог, что-то съел, его тошнит и голова кружится, но я решила, чтобы вы не теряли драгоценного времени, вы же такой занятый, как говорят, хотя я представляю, чем вы там во дворце заняты… решила пока что ввести вас в курс дела, а завтра-послезавтра поднимется из постели и отец.

– А-а-а, – сказал я с облегчением, – ну, значит, мир еще не сошел с ума. Та эпоха еще впереди.

Она спросила несколько настороженно:

– Правда? Скорее бы…

– Далеко впереди, – сказал я и заметно охладил ее восторг. – Ладно, показывайте, что вы там понимаете в отцовских чертежах.

Она посмотрела на меня несколько критически.

– Если вы сможете понять, что я буду показывать… хоть наполовину, ваша светлость…

– Не договаривайте, – прервал я. – Будучи очень стеснительным, я смущаюсь при виде голых женщин. И даже обнаженных.

Ее лицо вспыхнуло, в глазах зажглись опасные огоньки, но вспомнила, что разговаривает не с плотником, сказала сдержанно:

– Вот, ваша светлость, смотрите.

Я помог ей развернуть чертеж во всю ширину и длину стола, закрепил уголки специальными гвоздиками, втыкаемыми в приклеенные колечки.

Как водится, на краях нарисованы Борей с надутыми щеками, колеса Мироздания, солнце с удивленно-наивными глазами и свернувшиеся в кольцо драконы. А в центре корабль, больше рисунок, чем чертеж.

– Каравелла, – сказал я. – Значит, я хоть здесь не опоздал. Сколько спущено на воду?

– Четыре, – доложила она. – Но команды еще не готовы.

– А в доках?

– Еще восемь.

– Такие же?

Она ответила настороженно:

– Ну да…

– Тогда я вовремя, – повторил я. – Каравеллы отставить… вернее, каравеллы классического типа. Будем кое-что менять.

Она пробормотала настороженно:

– Ваша светлость?

– Нам нужны корабли помощнее, – объяснил я, – покрупнее, можно даже поманевреннее, хотя это не обязательно. А вот быстроходнее, да, надо. Потому давай посмотрим сперва на мачты…

– Ваша светлость, – сказала она ядовито и показала пальцем, – мачты – это вот. А это вот паруса называется…

– Умница, – похвалил я, – такое запомнила, это же надо!.. Та-а-а-ак… три мачты, прямое парусное вооружение на фок– и грот-мачтах… гм… Хорошо, но теперь недостаточно. Здесь вот нужно борта выше, на фок-мачте паруса прямые, на остальных – латинские. Какие размеры у спущенных на воду корабликов?

– Длина двадцать ярдов, – отрапортовала она, – ширина – шесть, осадка – два. Экипаж – сорок человек, грузоподъемность шестьдесят коротких тонн.

– Для начала неплохо, – согласился я. – Мы просто как бы восстановили потопленные пиратами. Теперь же закладываем новый класс кораблей. Но никаких революций! Всего лишь закономерный рост.

Она пробормотала угрюмо:

– Насколько?

– Грузоподъемность, – сказал я, – возьмем четыреста коротких… нет, лучше длинных тонн.

Она переспросила с недоверием:

– Это же двадцать хандредвейтов!

– Или квинталов, – согласился я. – Да-да, четыреста. Все остальное увеличивается пропорционально. Но, конечно, понадобятся надстройки в носовой части и на корме, еще будет глубокая седловатость палубы в средней части судна…

Она слушала внимательно, а когда я начал грубо стирать линии и дорисовывать новые, напряглась, сердито засопела, едва не хватая меня за руки.

– Треугольные паруса заменим на трапециевидные, – сказал я, – еще нужно улучшить обводы корпуса, я покажу как. Это увеличит отношение длины к ширине…

– Это уменьшит грузоподъемность, – обронила она.

– Но увеличит скорость, – пояснил я. – Для кораблей этого типа важнее не грузоподъемность, а скорость и маневренность.

– А разве такой парус маневренности прибавит?

– Ты меня удивляешь, – проронил я, всматриваясь в расчеты прочности креплений.

Она буркнула:

– Это вы меня удивляете, ваша светлость. Вроде бы не урод…

– Да и в тебе страшила не заметна, – обронил я, не сводя взгляда с обводов корпуса. – Правда, наверное, ноги кривые, как колесо…

Она стиснула челюсти, это впечатляет, словно бульдог зажимает берцовую кость, сказала ровным голосом:

– А еще и копыта.

– Я так и знал, – сказал я с облегчением, – не может быть умной и красивой одновременно. Постой, а почему мачта эта вертикально? Ее нужно чуть наклонить вперед, тогда мощь ветра будет малость уходить в корпус.

Она нависла над чертежом:

– Вот эта? Расчеты есть?

– Какие у меня могут быть расчеты? – возразил я с достоинством. – Короли выше математики!..

Она обронила едко:

– Законы природы могут вам не подчиниться, ваша светлость.

– Вранье, – возразил я. – Как это не починиться? Мне подчиняется все на свете… Да, вот здесь надо изменить подводную часть корпуса, это значительно увеличит прочность. Заодно позволит добавить площади парусов, а сие улучшит ходовые качества…

– Площадь парусов? Как?

– Треугольный топсель, – пояснил я, – можно убрать, а латинскую бизань заменим гафельным парусом. Все остальные можно увеличить в размерах, а то и вовсе прибавить дополнительные парусишки… Так, это все?

Она покачала головой.

– Нет, есть еще один чертеж. Тут некоторые отличия. Показать?

– Давай, не спрашивай!

Она развернула чертеж, я придержал края и сразу же сказал с неудовольствием:

– Это вообще шнява какая-то…

Она взглянула с обидой.

– Ваша светлость, ругательные слова не аргумент…

– Какие ругательные? – удивился я. – Шнява – это одно-, двух– или трехмачтовый корабль, деточка. С особыми шняв-мачтами или трисель-мачтами позади собственно мачты для постановки шнявселя или триселя. Все поняла? Да, вижу… Это ничего, зато у тебя вот эти две, которыми ты меня уела. Прям как на чертеже, где парус под ветром!.. У вас как вычерчивают мидельшпангоут?

Она сперва скосила взгляд на свои оба холмика, насчет вздутых парусов я польстил, на самом деле ничего особенного, потому смолчала, только зло посопела, перевела взгляд на чертеж.

– Слова-то какие знаете, – пробормотала она уже с несвойственной нерешительностью. – Мидельшпангоут!.. Долго учились выговаривать?.. Разумеется, путем объединения трех и более радиусов. А что, знаете другой способ?