Обреченный рыцарь - Владимир Лещенко

– Возьмите, Учитель… Наверное, он мне больше не понадобится. Да и права на эту Силу я уже не имею.

«Да и не хочу иметь», – прибавила она про себя.

Протянув сухую длань, ти‑уд взял лунно‑переливающийся камень. Почему‑то брезгливо, словно дохлую крысу.

– Мало того, что почти пустой, так еще и загажен…

Обхватив ладонью источник магической энергии, он как‑то странно сложил пальцы на другой руке.

– Но‑но‑но!! – прикрикнул на него Вареникс. – Забыл уговор, что ли? Думаешь, я тебе девочку испортить позволю?

– Я только хотел проверить Амулет, – начал было оправдываться мудрец.

– Давай, давай, потом проверишь!

Маг поспешно скрылся в лесу.

– Он чего, так и будет пешком до Имандры топать? – осведомилась Файервинд, подозревая, что леший только что избавил ее от крупных неприятностей.

– Как же, небось сейчас лося подманит да поедет. А потом – Старыми Тропами. И не до ваших пещер, а прямо на новые земли рванет.

Несколько секунд красавица смотрела туда, где скрылся ее Учитель. Видела сейчас она не лес и даже не спинути‑уд, скрывшегося в еловом лапнике, а нечто другое. Взору ее предстала другая картинка.

Среди безлюдной тайги движется небольшой караван. Тысяча или две странно одетых людей, среди которых немного молодых и очень мало детей. Зачарованные звери влекут повозки и тащат волокуши с добром. Отдельно, запряженная косматыми единорогами едет железная колесница, в которой на мягких шкурах устроилось с полдюжины дряхлых, непонятно как живых еще старцев – высший синклит народа, которому некогда принадлежала половина материка.

По бокам колонну прикрывают воины и маги – почти сплошь люди. Среди них ее знакомые…

Отогнав видение, Файервинд нервно встряхнула волосами. А потом опустилась на колени и припала губами к могучей волосатой длани лесного князя.

– Спасибо тебе, отче, – истово прошептала она, чуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Ну, чего ты, девочка? – ласково молвил Вареникс, поднимая ее с колен. – Нетто я не понимаю…

И тогда она разрыдалась – первый раз за Бог весть сколько лет.

И сквозь слезы подумала, что ей тоже надо будет принять крещение и новое имя.

Потому что прежней Файервинд больше нет…

* * *

– Да, – буркнул старый Гней Сульпиций, походный легат Сераписского вольного легиона, – вот шли‑шли, на кораблях самых быстрых плыли, месяц с лишним в походе, а теперь вот возвращаемся, даже не подравшись!

– Радуйся, легат. – Эомай не скрывал раздражения. – Повоевать не пришлось, а полную плату получили.

– Что верно, то верно, – кивнул наемник. – Здешняя царица щедрая – не зря Орландина тут остается. А все ж, – усмехнулся он в усы, – недурно я девку выучил. Как‑никак Мерланиуса уделала, а теперь еще и тут не подкачала. Моя школа, что ни говори! Слушай, а нас кто‑нибудь хоть проводить из господ здешних придет? Хоть бы этот правитель. Вроде он из наших, из римлян…

– Муж царицы Светланы прийти не может, – изрек Потифар, двусмысленно усмехаясь. – Он очень занят.

Сотни луженых солдатских глоток заржали в ответ…

– Пойдем… Нужно кое о чем поговорить.

Как ни стыдил себя рыцарь Мечехвост в душе за подобное нехристианское поведение, но не мог он не проучить наглого бритта.

И тут же пообещал себе потребовать у духовника епитимью сразу по возвращении в Серапис, ибо испытал неподдельное злорадство при виде побледневшего лица беглого собрата по ордену.

– Пойдемте, уважаемый, – молвил появившийся как из‑под земли Потифар. – И в самом деле нам есть что вам сообщить.

Гавейн обреченно пошел следом за двумя этими людьми, в данную минуту воплощавшими для него все самое страшное в мире. Ибо сейчас его ждало возмездие за все прошлые грехи. И ведь вполне справедливое! Видать, Господь, которого он забыл, решил сделать ужас расплаты еще большим, если позволил Гавейну из нищих беглецов подняться почти до царской власти и заслужить любовь прекраснейшей из женщин, чтобы сейчас сбросить его прямо в ад!

Словно в насмешку над его страхами прямо перед глазами рыцаря маячила золотая собачья голова, вышитая на алом плаще Сераписского наместника. Неужели сбудется пророчество? А он‑то уже понадеялся, что все позади.

Прикинул свои шансы.

В бою, ясен Нергал, ему ничего не светит.

Может, пырнуть обоих мечом, пока они не ожидают? Но тут же отбросил эту мысль, мало того, что постыдную, так еще и бессмысленную. Если Эомай, пусть и не в одиночку, победил лучших рыцарей Круга Стоячих Камней, то где уж ему с ним тягаться. И потом – ну убьет он даже каким‑то чудом двух достойных людей? Ведь скрыть это никак не удастся.

Пусть уж лучше его убьет в честном поединке брат зарезанного им мальчишки…

Но надо же было так влипнуть!

Ведь он хотел обокрасть ризницу, чтобы выкупить из борделя эту чертову куклу Луллию и бежать с ней!

Спустя полгода узнал, что чертовка мирно себе жила с хозяином заведения, и за пару месяцев до их знакомства упросила этого жирного борова Николакиса не продавать ее богатому купцу, воспылавшему к ней страстью.

С этой шлюхи все и началось – все падение послушника славного ордена Мечехвостов.

До сих пор он просыпается ночами, вскакивая в холодном поту и вспоминая ту ночь.

Ведь толком и не помнит, как все случилось. Память напрочь отказала.

Опамятовался лишь в каком‑то грязном кабаке, крепко сжимающим тяжелый мешок с добычей. Руки и одежда были в кровавых пятнах, вокруг бесновался пьяный сброд. А напротив него, добродушно ухмыляясь, сидел полуголый татуированный великан.

– Ну, я понял, что ты убивать не хотел, – похлопал исполин оторопевшего, тщетно пытавшегося все вспомнить Гавейна по плечу. – Что ты так переживаешь? Я вот точно уже и не вспомню, скольким шеи свернул, и не мучаюсь. Будь проще, дружище…

Так он познакомился с приведшим его в Круг Стоячих Камней Горро, кошмарным телохранителем и штатным убийцей при особе понтифика Британского. Самое смешное, что добычу у него Горро тогда отобрал…

Между тем они оказались в укромном углу княжеского двора.

Потифар неторопливо развернул свиток папируса.

– Рескрипт его величества, императора, принцепса и фараона, милостью богов августа Римской Империи Птолемея Сорок Четвертого по делу бывших рыцарей бывшего ордена Круга Стоячих Камней Гавейна и Парсифаля, – важно начал он. – Поелику расследованием доблестного пропретора Ганнона Гамилькара установлено, что вышеозначенный Гавейн не имеет касательства к убийству послушника ордена Мечехвостов Ингмара…