За право летать - Ирина Андронати

Под пленным линкором возникла полоска сиреневого цвета. Потом её пересекла темная косая линия. А потом как-то сразу появилась неестественно тонкая фигура – очень похожая на человеческую, но притом очень чужая. Словно бескостное тело подвешено на невидимых нитях…

– А это ведь каан, – удивилась Римма. – Мы их ни разу не ловили. Они всегда с такой охраной…

Фигура постояла, словно прислушиваясь к происходящему вокруг, вскинула длинные руки, уронила, повернулась, не шевельнув ногами, и направилась к башне, ступая по бетону как по очень тонкому льду.

В это самое время с десяток «Звездных птиц» попытался атаковать с воздуха Балтийский завод, но был встречен плотным ракетным огнем. Один эсминец упал в залив, остальные ушли.

«Военный совет в Кавголово» занял около часа. Было решено: всеми четырьмя поддержать союз Земли и эрхшшаа; всячески содействовать привлечению в окрестности Земли Свободных, не препятствуя добровольцам-землянам присоединяться к ним; взять под опеку марцалов с целью их дальнейшей ассимиляции. Последний пункт вызвал особенно много споров, и Адам просто каким-то чудом настоял на его принятии. Оставалась мелочь – «уговорить Рокфеллера».

* * *

…Коты – это что-то! Физиономия Адама утратила свекольный оттенок, прорезались нормальные глаза, и головой он встряхивать перестал… Да и голышата совсем ожили – вон как руками замахали.

– Слушайте! Слушайте! – закричала Дениза, вскочив на ноги. – Нам сейчас передали: прибыл парламентер Тангу. Нет, парламентеры, целая делегация. Ой, кого там только нет. Сейчас, где это…

Она оглянулась на Машу, и через несколько секунд та в изумлении сказала:

– Это Пулково. Это у нас. Совсем рядом.

– О! – сказал Коля.

– Вспомнил, где забыл свои галошики? – по привычке спросил Адам.

– Какие галошики? – не понял Коля.

– Ты не знаешь этого анекдота?

– Не знаю. Расскажи. Он неприличный?

– Нет.

– Ну и фиг с ним… Поехали.

– Не поехали, а полетели, – педантично уточнила Вита. – Потому что если мы поедем, то никуда не успеем.

И они полетели. Всем своим воздушным цирком. И так быстро, что Коля еле успел радировать Мартыну и попросить, чтобы их не сбили на подлете.

Впрочем, их бы и так не сбили. Кораблики эрхшшаа шли низко-низко, почти касаясь то земли, то воды, то деревьев, то крыш, то рельсов – сначала над лесом, потом по Охте, потом над Невой, и наконец, вдоль железной дороги, иногда перепрыгивая вагоны…

Чем-то это напоминало американские горки, которые во всех Америках зовутся русскими.

Из многих знаний рождаются всего-навсего многия печали. А вот недостаточное знание порождает весьма разнобразные и чаще неприятные последствия, самыми распространенными из которых являются мелкие недоразумения, крупные обломы и серьезные проблемы, в просторечии называемые «полная жопа».

К примеру, марцалы знали, что Империя согласилась на переговоры, но не знали, что причиной тому послужил вовсе не их самоубийственный взрыв в космосе. Кроме того, они знали, что в глазах землян являются полубогами, и не знали, что эта информация частично устарела и продолжает стремительно устаревать. Имперцы, готовые, несмотря на неожиданное вмешательство Свободных, раздавить и марцалов, и жалкое земное сопротивление, знали, что воевать придется в трудных условиях, без помощи искусственных органов зрения, но, к большому своему сожалению, и не подозревали о существовании проекта «Гавриил». Свободные, слетавшиеся сейчас к Земле, знали, что марцалы опять «бьют наших», но даже не предполагали попасть на такое замечательное лазер-шоу. А российский президент, так и не уехавший из Пулкова, знал, что у него появились какие-то большие преимущества, но понятия не имел, какие именно и как ими распорядиться.

А главное – никто и в мыслях не держал, что на сцене появились эрхшшаа.

В результате:

Марцальская верхушка, уверенная в том, что имперский посол прибывает именно к ней, а не к аборигенам, в полном охренении обнаружила, что на встречу её не пригласили и даже, применив силу, не выпустили из резиденции. Имперцы, готовившиеся к победной высадке и приему двойной капитуляции, потеряли примерно треть своего флота и столкнулись с необходимостью о чем-то договариваться с теми, кого до сих пор обоснованно считали «природными ресурсами». Свободные, собиравшиеся быстренько напинать марцалам и разлететься в разные стороны, задержались, потому что на Земле становилось интересно. А президент, профессионально тянувший резину, согласовывая термины и протокол, вдруг заметил, что дверь зала, наскоро приспособленного для переговоров, приоткрыта, а за дверью стоит Павел Петрович Мартынов и жуткими гримасами, сопровождаемыми бурной жестикуляцией, сигналит: «Бросай все, иди сюда, здесь наливают!»

Президент передал слово помощнику и пошел на зов.

– Ну? – мрачно спросил он.

– Вот, – ответил Мартын. И показал пальцем. Вокруг стола сидели незаменимый специалист по дезинформации Коля Ю-ню, давешний контуженый полковник, парочка в больничных пижамах, молодая женщина в халате, женщина постарше в зеленой хирургической форме и с двумя младенцами на руках, одноглазый пират и молодой кореец.

Президент моргнул.

– Да вот же! Не туда смотришь!

Президент посмотрел куда надо. У стены стояли и разговаривали молодая женщина и трое инопланетян неведомой расы, не значившейся ни в одном каталоге.

– Господин президент, – вмешался давешний полковник. Тот, который спас Питер от уничтожения и накрыл марцалов с поличным. Сейчас, как фамилия… Липовецкий. – События развиваются слишком быстро, и вы, наверное, ещё не знаете, что переговоры удобнее было бы вести мне и госпоже Гофман – полномочным представителям народов Земли и народа эрхшшаа.

Вита и трое инопланетян шагнули вперед, одинаково прижали кулаки к головам и поклонились.

– Госпожа Гофман, её сын Кеша, господин Ирриша-рейт, его супруга Рри, – по очереди представил Адам, затем указал на президента. – Наш Главный Передающий и главнокомандующий войсками Владимир. Это он должен объявить миру о заключенном нами договоре.

– Каком договоре? – не разжимая губ, спросил президент у Мартына.

– Союзном! – отрапортовал тот. – Адам, не томи, объясни человеку, в чем дело.

Объяснение заняло минуты три. И произошло то, чего никто никогда не видел. Президент, сдержанность которого вошла в поговорку, расплылся в идиотской улыбке и с беззвучным индейским воплем изобразил что-то похожее на уходящего со старта лыжника. Вита кашлянула. Президент – с тем же выражением лица – сгреб её и Кешу в охапку, расцеловал обоих и уже спокойнее отдал распоряжение Мартыну:

– Наливай.

– Не рано? – спросил острожный Мартын.

– Нормально, – вмешался Коля и полез в карман за фляжкой. – Тем более – я не за рулем.