Ржавая Хонда - Владимир Яценко

Да и не продержаться нам этот месяц.

Досюда дотянули, потому что цель была. А теперь, как наши слиняют, то, извиняюсь, не до цели мне будет. Сволочей этих давить хочу… Только они сильнее. Шерсть на ладонях! Посильней и посволочней меня будут.

Нет. Никак не продержаться! А хотелось бы.

И даже не так слинять хотелось бы, сколько до их глоток добраться. Задница лейтенанта ему приглянулась. Ну это не раньше, чем ко мне в задницу заглянет!

Тихо, Биток, тихо…

Страшно-то как! И нет выхода. Или потому и страшно, что нет выхода?

Боже, знаю: Ты – есть!

Не прошу «спаси меня», потому как не знаю, достоин ли спасения. Прошу «посмотри на меня», а всё остальное Сам решишь. Что дашь, то и приму…

А я тут уже насмотрелся. Всякого. Разного. Как, к примеру, «достойные» со смертами разбираются. Чуть что не так – хлоп! Возьмёт и в крысу превратит, с него станется. А потом ещё с семьи плату вытребует за то, что соответствующую форму приладил к сущности их отца семейства. Ошибку природы исправил, блин. Мать их всех…

А ежели денег семейство не наскребёт, так к отцу всех их подгонит. Вместе с соседями. В соответствующей форме, разумеется. Шерсть на ладонях…

«А-а-ах…» – зашелестели, загомонили зрители. Откуда здесь столько народу? Вроде, как начинали, десятка два было, а теперь-то сотни три, не меньше…

Да, похоже, вечеринка начинается. Три длинных – «внимание!».

Ну-ка, ну-ка, посмотрим, последняя передача, чай… «ЛЕПРИЦА»…

Глаза закрываю, незачем командира в неловкое положение ставить: её пароль должен тайной оставаться… Хотя… кому теперь её пароль понадобиться может?

Хороший она человек, вот что. Я же вижу. Не вчерашний. Сама-то с ними важничает, а в душе – всё кипит. По глазам вижу. С этим делом у начальства плохо. Если сбой какой, они же ничего не соображают. Особенно молодые. Вот сейчас, к примеру, дай ей гранатомёт… ох, не уверен я, что она его заряжать будет. Так по башке Корнелиуса и приложила бы. Молодёжь…

Из-за того, что со мной этот хрен сделал.

У нас ведь на флоте как – мне плюнуть в лицо можешь, но за друга будешь кишки по палубе веником собирать и в совочке к лазарету нести…

Ну и что там дальше?

Ага, понятно, «В СВЯЗИ… ОСТАВИТЬ… В ПОРЯДКЕ…». Это они от её имени компьютеру разрешение на отход просемафорили. О! А теперь комп нас о чём-то спрашивает… ух ты! Это ему ещё и моё согласие нужно. Ба! Да я теперь важная птица! «БИТОК»… ну и так далее, год рождения, группа крови, пароль, номер жетона…

А народ-то гудит, а народ-то волнуется…

А чего волноваться-то?

Улетит. Улетит птичка. А я тут с вами останусь. Вот только вряд ли видом своим сумею хоть какой-то праздник украсить.

«А-а-ах…» – ну что там ещё? Да. Недолго я в «важных птицах» хаживал. И в самом деле улетают. Звёздочка тускнеет, становится суше… Вспышка на полнеба… и всё. Свернули энергозаборник, запалили котёл, да и двинули себе на фотонной тяге.

Не шутили, значит…

Пусто. Нет в жизни счастья. Ни любви, ничего… Только шерсть на ладонях.

Что же теперь делать-то?

«А-а-ах…»

Опять? Ух ты… Да это же овации командиру. И непохоже что-то, чтобы она умирала от скромности. Руки кверху, лицо одухотворённое. Возвышенное такое лицо.

Во, блин! Неужто Корнелиус и её чем-то наградил? Молнии-то между рук. Ну, ядрёна вошь, точно! Фиолетовые! Не, не чудится. Молнии!

«А-а-ах…» «Спасибо вам, люди…» Это кто говорит? Причём голос вроде знакомый, только прямо в башке фонит, а командир рта не открывает.

«Спасибо! Это не только моя победа. Мы вместе прогнали дьявола. А сейчас мы все пойдём к царику за наградой. Я разделю её с вами. Потому что я – не просто смерта, я – одна из вас. А это многое значит…»

Дела, однако… Прямо предвыборные лозунги штатских шпарит. Во даёт! И как вовремя! Теперь, значит, на волне успеха будем себе политические дивиденды выковывать. Я тут ушами хлопаю, а командир за двоих отдувается. Да! Не зря, видать, в звёздной академии лейтенант в юбке парилась. Теперь не то что раствор серебра со щёлочью – полцарства просить можно… Кстати, а где наша химия? На худой конец заместо гранаты сойдёт…

«А-а-ах…» Что-то их шибко много. И наги эти летучие куда-то подевались. Как же она этот батальон к царику вести собирается? Через залив, ясно, – вон он, царь-дом куполами сияет. Ну а если в обход – с неделю. Не меньше. Может, на лодках? Это сколько же лодок нужно? Ну да ладно. У меня задача простая и ясная. Вот меха… это они в них дистиллировку сюда таранили. А вот и жбан с адской смесью…

«А-а-ах…»

О! Двинулись. К воде. Значит, всё-таки на лодках? Корабли их на той стороне, у причалов. А здесь только лодочки…

Сейчас, командир. Одну только минуту. Сама понимаешь, с этой химией не след торопиться. А то и следа от тебя не останется… Так, теперь всё в мешок и осторожненько на цирлах вдогонку.

А лейтенант как-то сверху получается. Ну дела, летит она. Не, точно! Как же это? Выходит, она нагом заделалась? Как? Ну, блин с матерью… и шерсть на ладонях! Точно, летит. И вроде как сияет…

А первые ряды дошли до воды и пошли себе дальше. И за ними ещё народ валит.

ИДУТ!

По воде идут, черти. И Леприца над ними.

О, меня заметила. Улыбается. Ко мне идёт. Нет. Летит.

– Ну, как тебе моё шоу, сержант? – И видно, как по ней молнии скачут, волосы дыбом, искры из глаз. Вот-вот дым изо рта повалит. – Сама не пойму, чем это меня долбануло. Вроде ничего не курили…

И вижу я, что командир себя уже не контролирует. И вся эта публика глазами только на неё. И руки все – к ней. И каждому она – бог, царь и товарищ… А ну как передумают?

– Ты… это, командир. Поосторожнее… – выдавливаю из себя.

– Да ты что, Биток?!

A-а! Шерсть на ладонях! Так и есть, дым изо рта! А-а-а! Пожарный дивизион? Правила поведения при самовозгорании летающего лейтенанта? Не! Не пил! Сухой, как дюзы крейсера после недельного форсажа.

– Да что с тобой, Биток? Ближе нас никого в этом мире нету…

Те, кто поближе, притихли, слушают, только где-то вдали кто-то кому-то пересказывает то, что и сам недослышал.

А остальные уже весело по поверхности залива чешут, чуть ли не вприпрыжку. И что характерно – ни одна зараза не тонет. В смысле не плывёт… Не знаю, как это сказать. А! По заливу шагают, как по палубе. Вот. А мы уже вроде как последними на воду ступаем.

Ну, братцы! Никакая это не вода! Но и не суша. Ступаю мягко, как по ковру. Ах да! Шерсть на ступнях. А мелкую зыбь просто перешагиваю, будто кто-то шифер побил да от не хрен делать и разбросал.