Полководец - Елена Хаецкая

— А этот, вроде, порезался и помер.

«Обо мне говорят», — с ужасом подумал Денис. Он попробовал шевельнуться. Под рукой хлюпнуло. Точно, кровь. Наверняка кровь. Понять это можно, если лизнуть. У крови характерный вкус. Денис сделал над собой усилие, зажмурился (хотя и без того ничего не видел, кроме раздавленных лепестков) и коснулся лужицы кончиком языка. Он все равно не понял, что это. Может быть, какой-нибудь эликсир. Или удобрение. Хотя о последнем лучше не думать.

— Разгребите хлам, — загромыхал голос.

— Сам греби.

— А ты помоги.

— Сам помоги.

— Взяли!

Треск опрокидываемых столов.

— Ой, — проговорил вдруг бас совсем близко от Дениса, — да тут, кажется, еще живой кто-то.

Денис сжался. Больше всего ему хотелось, чтобы его не заметили. Когда все закончится, он как-нибудь освободится и уползет.

Но было поздно. Колесо снова пришло в движение. Его подхватили и поставили так, что Денис повис вниз головой.

Он увидел короткие толстые ноги в сапогах.

— Раскровянился, но живой, — повторил бас. Кажется, владелец низкого голоса находил всю сцену довольно забавной. Он присел на корточки, потрогал Дениса за нос. Денис сморщился, чихнул.

— Твоя кровь? — осведомился бас деловито. И, поскольку Денис подавленно молчал, щелкнул его по лбу: — Эй, отвечай!

— Не знаю, — выдавил Денис.

Раздался радостный хохот.

— Живой! — воскликнул бас. — Ну, я так и подозревал. Тебя снять или ты здесь живешь?

— В смысле? — прохрипел Денис. У него страшно болела голова.

— Мы не убийцы бессловесных, — сообщил бас. — Если твоя естественная среда обитания — на этом колесе, вниз головой, то ты будешь так оставлен до тех пор, пока особое расследование не установит наличие внутри тебя разумной жизни.

— Слушай, сними меня отсюда, — не выдержал Денис.

— Так бы и сказал, — почему-то обиделся бас.

Он перерезал веревки и отскочил, позволяя Денису рухнуть на пол. Колесо откатилось и сгинуло где-то среди обломков.

Денис наконец сумел осмотреться. За несколько мгновений оранжерея полностью преобразилась. Бессмертные растения валялись повсюду, выдернутые из земли, переломанные, смятые, растоптанные. Церангевин куда-то исчез.

Двое его слуг стояли на коленях, а за ними маячили низкорослые широкоплечие существа с пиками наперевес. Лаборант лежал, придавленный столом, в луже крови. Денис видел его бледную руку, все еще сжимающую нож.

Басовитый — в очень косматой куртке, сшитой из меха какого-то дикого зверя, бородатый, с маленькими ярко-синими глазками, — весело рассматривал Дениса.

— Кто тебя мучил? — поинтересовался он.

— Они, — пожаловался Денис.

— У них есть интеллект? — озабоченно нахмурился басовитый.

— Не знаю я, — с тоской выдавил Денис.

— Ты кто?

— Денис.

— Так, нормальное имя. Меня зови Булыган.

— Очень красиво, — сказал Денис. Губы у него искривились, и он разревелся, как маленький.

Булыган глядел на него озабоченно, как будто не вполне понимал, что происходит. Он даже хотел что-то сказать, но возня возле порога оранжереи отвлекла его.

— Вяжи его! — крикнул Булыган, вытягивая шею и указывая бородой на кого-то, кого схватили у выхода. — Вяжи крепче! Кхачковяр непременно захочет говорить с ним!

— Не смейте! — донесся голос Церангевина. — Я величайший ученый этого мира. Уберите от меня свои грабли. Если ваш предводитель желает говорить со мной, извольте — я пойду. Но не прикасайтесь ко мне.

— Еще чего! — заорал Булыган. — Ребята, валите его на землю и вяжите! И морду, морду ему как следует извозюкайте!

— Я ученый! — крикнул Церангевин звучно.

— Вот и хорошо! — от возбуждения Булыган даже подпрыгнул и с силой топнул ногами. — К ученым применима смертная казнь! Нос ему расквасьте, эх!.. Пусти, ты не умеешь! Дай я!

Он рванулся к Церангевину и действительно ударил его кулаком прямо в нос. Хлынула кровь, заливая и без того испачканные одежды хозяина усадьбы.

Он странно крякнул, схватился за лицо. Слезы градом покатились из его глаз. С укоризной посмотрел он мимо плеча Булыгана, прямо на Дениса.

Но сердце Дениса превратилось в камень, и он показал Церангевину язык.

* * *

Кхачковяр не пошел в дом, а разбил свой полевой лагерь посреди сада. Там установили навес из косматых шкур и навалили камни. На них и устроился предводитель гномского воинства. Он был чуть повыше ростом, чем его подчиненные, но такой же угловатый и широкоплечий. Борода его, небольшая, густая, выкрашенная ядовито-фиолетовой краской, воинственно топорщилась. Он заплетал две маленькие косички из чужих волос и привязывал их к бороде справа и слева от губ, так, чтобы они свисали, как сомьи усы.

Дениса притащил к нему Булыган.

— Да я лучше пойду умоюсь и отлежусь, а уж потом… — пытался отговориться Денис. Он все еще всхлипывал. И из носа у него, кажется, текло. — Он ведь занят, наверное. Да и неудобно как-то, я все-таки вонючий. Весь в земле. И вообще…

— Ты боишься, — одобрительно пророкотал Булыган. — Это похвально. Так и следует — бояться кхачковяра. Но когда ты увидишь его, ты все поймешь. Он запрещает убивать бессловесных.

— Я словесный, — слабо возразил Денис.

— Умение молоть языком еще не свидетельствует о наличии интеллекта, если ты об этом, — успокоил его Булыган. — И хватит. Просто подчиняйся. Ты же этому, который ученый, — ты же ему подчинялся? А мы чем хуже? Вот лично я — чем я хуже?

— Ну, ему я не подчинялся, — пробурчал Денис. — Он сам. Пока я спал.

Булыган заскрипел зубами:

— Еще одна подлость. Я запомню. Он у меня наплачется!

На подгибающихся ногах Денис приблизился к кхачковяру. Даже не посмотрев как следует на нового владыку усадьбы, Денис сказал:

— А можно, я сяду?

И плюхнулся на землю.

Кхачковяр долго, молча рассматривал его. Потом повернулся к Булыгану:

— Кто это?

— Подопытное животное.

— Ясно.

Снова тяжелое молчание. Денису очень хотелось провалиться сквозь землю.

— Спроси его, — неожиданно заговорил кхачковяр, — хочет ли оно пить.

— Да, — вырвалось у Дениса. Он поднял голову и встретился глазами с кхачковяром.

Тот не улыбался, не гневался. Лицо его было совершенно бесстрастным.

— Тебе дадут воды и еды, какую ты захочешь. Кроме того, ты должен отдохнуть. Что с тобой делали?