Загробные миры - Скотт Вестерфельд

– Естественно, – заверил Стэндерсон.

Они шли по длинному, похожему на тоннель коридору, ведущему в зону выдачи багажа, и яркое освещение окрашивало стены и пол в психоделические цвета. Это была назойливая реклама компании-разработчика программного обеспечения, но когда Стэндерсон понизил голос, все показалось Дарси весьма таинственным.

– На небесах очень здорово. Каждый писатель получает маленькое бунгало, народ лежит в гамаках и обменивается литературными советами. Ведутся еженощные споры о мироустройстве. Плюс – множество выпивки.

Имоджен рассмеялась.

– Я видела такое обсуждение на твоем форуме. Разве авторы не получают в свое распоряжение исследовательскую группу, укомплектованную историком, знатоком боевых искусств и консультантом-хирургом?

– Звучит восхитительно! – улыбнулась Дарси, когда они дошли до движущегося вниз эскалатора. – А если твои книги еще не опубликованы на момент потенциальной дорожной аварии? Ты все равно попадешь в рай для подростковых авторов?

– Сложный случай, – проговорил Стэндерсон. – А у тебя уже есть хвалебные отзывы?

– Один от Оскара Ласситера, и Кирали Тейлор ждет, пока я закончу правку, чтобы принять решение.

– Оскар и Кирали? Боже мой! Да, ты точно попадешь на небеса!

Неожиданная новость принесла Дарси облегчение.

Вскоре ее взору открылась зона выдачи багажа: на длинной ленте транспортера – как на параде – выстроились тысячи сумок. Хаос действовал на нервы, и Дарси похвалила себя. Какая же она умница: ведь ее багаж находился при ней. Она сделала мысленно узелок на память, что лучше следовать советам Стэндерсона во всем, что касается турне.

Внизу у эскалатора им махал рослый человек в темно-зеленом костюме. Он держал плакат, на котором от руки было написано: «Андерсон». Мужчины поприветствовали друг друга рукопожатиями.

Встречающий повернулся к Дарси и Имоджен.

– Добро пожаловать в Сан-Франциско! Антон Джоунс к вашим услугам. Моя машина вон там!

Они последовали за ним, и спустя пару минут чемоданы оказались в багажнике серого седана. Стэндерсон сел спереди с Джоунсом, а Имоджен и Дарси заняли заднее сиденье. Их пальцы крепко сцепились между собой. Они и правда были вместе здесь, в турне.

Когда автомобиль покинул аэропорт, Антон Джоунс принялся рассказывать им о своем последнем клиенте – популярном на телевидении шеф-поваре, который заправлял раздачей автографов на своих книгах так, словно очутился в своем ресторане во время обеденного наплыва посетителей. Шеф-повар выкрикивал распоряжения персоналу магазина, ожидавшему у него за спиной, и служащие стремглав мчались к нему с открытыми и заложенными на титульной странице книгами. Тем временем команда рекламщиков жалась вдоль стен с подносами уже подписанных фотографий и фужерами для шампанского.

История была очень смешной, но пока Антон подражал крикам и жестам повара, стало ясно, что его скверная езда – не очередная фантазия Стэндерсона. Джоунс протискивал свой седан сквозь плотный трафик, импульсивно менял полосы и поочередно жал то на газ, то на тормоз. Может, ему мерещился бешеный хор на трассе?

Кожа Дарси покрылась холодным потом, а желудок заурчал в преддверии тошноты. Она попыталась сглотнуть, но из-за кондиционированного воздуха в самолете рот как будто набили ватой.

Джоунс резко обогнул грузовик, Дарси отбросило на бок и прижало к Имоджен. Та, в свою очередь, ударилась о дверцу и издала тихий стон. Когда машина на мгновенье выровнялась, Имоджен обняла Дарси.

– Расскажи мне снова о рае для подростковых авторов, – взмолилась Дарси.

Парни на переднем сиденье, пренебрегая опасностью, болтали как ни в чем не бывало, поэтому Имоджен откликнулась:

– Существует дресс-код. Если ты побывала в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс», то получаешь возможность носить черную мантию с красной каймой, как у преподавателя в школе-интернате.

– Должно быть, это бесит остальных, – сказала Дарси.

– Нет. Мантии смотрятся шикарно, но в них жарко, и каждый втайне жаждет получить сверкающую тиару, которую разрешается носить только обладателям премии Принца.[89]

– Премия Принца такая невидаль?

– Еще бы! Это, по сути, дворянство среди подростковых авторов.

Стэндерсон услышал Имоджен и бросил через плечо:

– На самом деле, это лучше, чем дворянство, которое могут отобрать за предательство или другие серьезные преступления. Но стань ты хоть серийным убийцей, у тебя не отберут украшения принцев.

– Верно подмечено, – кивнула Имоджен. – Но в раю для подростковых авторов премии ничего не значат, поскольку у тебя есть возможность писать все дни напролет: ни счетов, ни приготовления пищи, ни уборки. Только творишь и говоришь о своих произведениях. Кроме того, каждый вправе решать, какую выбрать обложку.

Дарси зажмурилась и постаралась представить, что она находится не в салоне вихляющего седана, а покачивается в гамаке. Как ни глупа была идея о рае для подростковых авторов, она сделала ее счастливой. Когда работа над книгой шла хорошо и они выбирались в «свет», чтобы пообедать с Оскаром, Коулмэном или Джохари, Дарси часто чувствовала себя буквально на небесах, а их беседы о сюжетах и синонимах порой длились всю ночь напролет…

Поскольку на следующий день начиналось турне, Дарси казалось, что предстоящей ночью она не сможет заснуть. Однако огромная и удобная кровать отеля вкупе со сбоем суточных биоритмов из-за смены трех часовых поясов погрузили ее к полуночи в сон.

Последующее утро началось с посещений школ. Спозаранку Антон Джоунс отвез их в пригород, где писательниц ждала аудитория в средней школе «Авалон». Необходимость держать речь перед скоплением учеников всегда повергала Дарси в ужас, и она тихонько порадовалась, что для нее это просто поездка в преддверии выхода книги. Ее работа заключалась в том, чтобы разговаривать с библиотекарями и книготорговцами, но в остальном она не собиралась привлекать внимание.

Плотное утреннее движение в час пик не давало седану развить высокую скорость, и Стэндерсон, который прошлой ночью страдал от одного из своих частых расстройств желудка, ухитрился уснуть на переднем сиденье. Все шло гладко, пока навигатор не объявил, что они приехали в школу. Это было верно лишь отчасти. Между машиной и строениями, которые они видели за ухоженным футбольным полем, находилась высокая проволочная ограда.

– Никогда не получается найти администрацию, – сказал Джоунс и поехал вдоль ограды. Казалось, что преграда никогда не кончится, ничто не намекало на вход.

– Блистательное решение обеспечения безопасности, – заявила Имоджен, – всего одно маленькое «но»: никто не может войти.