Чужак в чужой стране - Роберт Хайнлайн

— Бр-р! Уж только не меня.

— Что ж, и Лот мог ошибаться. Но именно это он обещал — своих девственных дочерей, юных, хрупких и напуганных, — настаивая, чтобы шайка громил изнасиловала их, лишь бы его самого оставили в покое! — Джубал выругался. — Библия величает этого подонка праведником.

Джил медленно проговорила:

— Я не думаю, чтобы именно так нам объясняли это в воскресной школе.

— Черт побери, взгляни сама! Это не единственный удар для тех, кто читает Библию. Возьмем Елисея. Елисей был таким святым, что одно прикосновение к его костям возвращало мертвецов к жизни. Он был таким же плешивым старым прощелыгой, как и я. И вот однажды дети принялись смеяться над его лысиной, точно так же, как порой делаете и вы, девушки. Поэтому бог послал медведей, разодравших сорок два ребенка на кровавые куски. Вот что говорит нам вторая глава Книги Царств.

— Босс, я никогда не смеялась над вашей лысиной.

— А кто послал от моего имени запрос этому шарлатану-парикмахеру? Кто бы это ни была, бог-то это знает, и она должна теперь беречься медведей. Библия переполнена подобными вещами. Преступления, выворачивающие душу наизнанку, защищаются божественным повелением или божественным дозволением… добавь сюда же отсутствие здравого, смысла и объяснимых законов общественного поведения. И если бы одна только Библия. Попробуй найди хотя бы кусочек чистой земли среди порнографического хлама, который сходит за священные писания индусов. Возьми дюжину других религий. Но я не осуждаю их; я вполне допускаю, что одна из этих мифологий и есть истинное слово Божие… что Бог и впрямь параноик, разорвавший на куски сорок два ребенка лишь за то, что они осмеяли проповедника. С моей точки зрения Новое Откровение Фостера — всего лишь сладенькая конфетка. Патрон епископа Дигби — добрый дядюшка. Он хочет, чтобы люди были счастливы, счастливы на Земле и получили вечное блаженство на небесах. Он не требует, чтобы ты истязала плоть. Нет-нет! Это очень экономная упаковка. Любишь выпивку, азартную игру, пляски и женщин — приходи в церковь и занимайся этим под божественным покровительством. Занимайся этим с чистой совестью. Получай от этого удовольствие. Живи этим! Будь счастлив! — Джубал попытался изобразить на лице счастье. — Конечно, есть и обязанности; бог епископа Дигби ожидает признания. Каждый, кто глуп настолько, что отказывается быть счастливым в его понимании, является грешником и заслуживает того, что с ним случается. Но это правило — общее для всех богов. Не вини Фостера и Дигби. Их танцевальная подмазка со всех сторон ортодоксальна.

— Вот вы и обращены наполовину.

— Ну уж нет! Мне не нравятся змеиные танцы, я недолюбливаю толчею и не позволю всякой дряни указывать, где мне проводить воскресенья. Я просто протестую против твоих слов о том, что они все делают не так. Как литература Новое Откровение — куча серых мыслишек… Да так и должно быть. Свою Библию они составили, передрав другие книги. Что же до внутренней логики, хотя мирские правила и не распространяются на священные писания, но Новое Откровение вообще выходит за всяческие рамки, временами яростно кусая собственный хвост. Попробуй сопоставить Ветхий завет с Новым или буддистское учение с его апокрифами. Как мораль фостеризм представляет собой фрейдистскую этику, подслащенную для тех, кто не способен воспринимать психологию впрямую, хотя я сомневаюсь, чтобы старый развратник, написавший Библию — прости, «вдохновленный написать» — знал об этом: он не был ученым. Но он чувствовал время, использовал дух времени. Страх, комплекс вины, утрата веры — разве мог он такое пропустить? Ладно, кончай разговор, я вздремну.

— Сами же и болтали больше всех.

— Ну, женщины всегда провоцировали меня на разговоры.

Прибыв домой, они обнаружили, что Кэкстон и Махмуд уже давным-давно ждут их. Бен расстроился, не застав Джил, однако компания Мириам, Энн и Доркас довольно быстро подняла ему настроение. Махмуд всегда заявлялся под предлогом встречи с Майком или доктором Харшоу; однако он тоже не выказывал огорчения, если в его распоряжении оказывались лишь еда, выпивка и сад Джубала. Мириам как раз царапала его спину, в то время как Доркас вцепилась в волосы. Джубал взглянул на него.

— Не вставай.

— Если бы я мог! Она же сидит на мне. Привет, Майк!

— Привет, мой брат Стинки доктор Махмуд, — Майк торжественно поприветствовал Бена и попросил у всех извинения.

— Иди, иди, сынок, — ответил ему Джубал.

Энн спросила:

— Майк, ты перекусишь?

— Энн, я не голоден. Благодарю тебя, — церемонно ответил он, повернулся и вошел в дом.

Махмуд извернулся, чуть не сбросив Мириам.

— Джубал! Что такое с нашим сыном?

— Да, — поддержал Бен, — он выглядит больным.

— Оставьте его. Чрезмерная доза религии, — Джубал коротко пересказал утренние события.

Махмуд нахмурился.

— Стоило ли оставлять его с Дигби? Мне кажется, что это — прости меня, мой брат, — неумно.

— Стинки, он должен сам преодолевать подобные трудности. Ты вколотил в него теологию — он говорил мне. Можешь ты назвать хотя бы одну причину, по которой Дигби должен упускать свой шанс? Ответь как ученый, а не как мусульманин.

— Я не могу отвечать не как мусульманин, — кротко возразил доктор Махмуд.

— Извини. Я принимаю эту неизбежность, хотя и не согласен с ней.

— Джубал, я использовал слово «мусульманин» в его точном смысле, а не в том узком, который Мариам вкладывает в слово «магометанин».

— Как я и буду тебя называть, пока не научишься произносить «Мириам»! Перестань дергаться.

— Да, Мариам. Ох! Для чего женщине быть такой сильной? Джубал, как ученый я нахожу Майкла сущим кладом. Как мусульманин я нахожу в нем готовность подчиниться воле Божьей… и это наполняет меня радостью за него, хотя тут есть еще трудности, и он так и не грокнул еще, что означает английское слово «God»[24]. – Он пожал плечами. — Как впрочем, и арабское «Аллах». Но как человек — и раб Господень — я люблю этого парня, нашего приемного сына и водного брата, и не позволю ему подпадать под дурное влияние. Даже помимо его вероучения этот Дигби производит весьма дурное впечатление. А ты что думаешь?

— В точку! — хлопнул в ладоши Бен. — Он скользкий тип. Я не ставлю в свою колонку материал о его надуваловке только потому, что синдикат боится это печатать. Стинки, продолжай говорить. Я, пожалуй, изучу арабский и куплю себе молитвенный коврик.

— Надеюсь на это. Правда, коврик необязателен.

Джубал вздохнул.

— Согласен с вами. Лучше бы мне увидеть Майка курящим марихуану, чем обращенным в веру Дигби. Но не думаю, что для Майка опасна вся эта синкретическая окрошка… Он должен научиться сопротивляться дурным влияниям. Я считаю ваше влияние добрым, но не думаю, что ваши шансы слишком велики: у мальчика восхитительно ясный ум. Магомет может просто проторить путь новому пророку.