Янтарь на снегу - Оксана Глинина

Напускная будничность исчезла. Слова тяжело давались кузену, как свинцовые печати с кровавыми следами на смертельных приговорах, а я наконец перестала вырываться.

— Тогда, по наводке деда, Удвиг выслал Сарфа из королевства. Он сделал это неохотно, после чего погиб. Заговор. Тень пала на нашего деда, но он до последнего оставался верен маленькому Витгерду. Кто знает, что бы сделали с мальчишкой, если бы не дед.

Только сейчас обнаружила, что по щекам льются слезы, а Легарт обнимает меня, как маленькую.

Я так любила деда, а он своими руками разрушил счастье своей дочери. Сознательно. Сколько раз он пожалел о том, что так поступил? И жалел ли вообще? Воспоминания детства могли исказиться — эта вина во взгляде старика, сожаление…

Нет! Злость не приходила, а обижаться было уже поздно.

— Легарт, только скажи правду, — произнесла, не глядя на брата. Его руки на моих плечах напряглись. — Кому ты меня обещал?

— Переговоры начались после смотра, — спокойно произнес кузен. — Все девушки вызвали интерес, и ни одна не осталась незамеченной.

На языке вертелся вопрос: просил ли он руки дочери лорда Сковитаса для себя или Иоланты Тапреш для Яргина? Но его взгляд — виноватый и немного затравленный — вышиб все мысли из головы. Не просил конечно же — чистая кровь дороже любви, да и леди Катрисс костьми ляжет, а не допустит невестки-полукровки в Доме. Хватит ей и того, что пришлось возиться с племянницей-бастардкой.

Леди Катрисс… постоянно напоминающая мне о том, что я леди…

— Кому ты меня обещал?! — Вместо слов вырвался жалкий всхлип, а руки ухватились за полы дознавательского сюртука.

— О тебе ведет переговоры лорд… Дардас…

И как я сразу не догадалась? Его интерес. Подарки, когда я отлеживалась после нападения гильтинийцев. Но тогда многие присылали подарки. Мне казалось — вежливость, простая формальность. Презрение в глазах Лукреции. Конечно же она на меня смотрела, как на будущую мачеху, подстилку для отца и содержанку в родовом замке.

Виго Дардас — самый богатый человек государства, вдовец, не имел наследника, страстно желаемого сына. Молодая девица, пусть и сомнительного происхождения, могла справиться с этой задачей, тем более целительница. Нет, он меня не покупал. Разве можно купить меня у Легарта? Конечно же нет. С кузеном не так просто сторговаться. А вот условие выдвинуть можно. Благодаря этому условию раскрыли сегодняшний заговор и предотвратили переворот. По планам мятежников все должно было происходить по-другому, но их сдали. Сдал тот, кому был невыгоден мятеж.

Виго Дардас. Хранитель многих секретов как высших сановных чинов, так и не очень. Зачем я ему? С его деньгами он мог легко заполучить хоть особу королевской крови. Я-то здесь при чем? Неужели неудовлетворенная страсть к моей матери, как родовое проклятие, перешла на меня? Неудивительно, что вайдил Фьерн так активно свидетельствовал в пользу лорда Сарфа. Он был осведомлен о планах сильных мира сего.

Знал ли Майло? Знал. Как же иначе? И все равно говорил о любви, манил пустыми надеждами, ведя на заклание.

Я вышла из душного шатра, раскаленного угольными жаровнями, и подставила разгоряченное лицо под первые падающие с небес снежинки. В этом году снег пошел рано — признак суровой зимы. Это, наверное, неспроста.

Вдохнула побольше воздуха в легкие. На всех и все — плевать! Пусть живут своими иллюзиями и бледными фантазиями. У меня есть дела поважнее.

Битых полчаса я не могла разыскать Людю. Нигде. От напряжения даже спина взмокла, несмотря на холодную погоду. Меж шатров и разбросанных где попало столов сновали многочисленная знать и прислуга. Лица, лица — и ни одного знакомого…

Где Людвика?!

В душе поднялось сильное беспокойство. Зачем я ее оставила? Только бы с ней все было хорошо! Только бы все…

— Кого-то потеряли, леди Гинтаре? — раздалось почти рядом. Голос знакомый, только я не успела обернуться к говорившему — меня накрыла темнота…