Драконий оборотень - Евгения Витушко

— Ничего себе… Да ты — просто вершитель судеб! — не удержавшись, хмыкнула я.

Дарг невозмутимо пожал плечами.

— Да, звучит, конечно, внушительно. А в реальности получаешь только жуткий хаос в мозгах во время самого процесса — оттого, что ощущаешь себя кучей личностей одновременно, ну и еще головную боль — после.

— Ну, а если кто-нибудь возьмет, да и отвлечет тебя в этот момент? — с интересом спросила я. — В смысле, когда ты, хм… планируешь?

— До сих пор никто не рисковал, — спокойно ответил Сев. — Никто ведь не может быть уверен, чьим именно будущим я занимаюсь в данный конкретный момент. Вдруг, его собственным?

Оборотень неожиданно усмехнулся.

— Ага, — задумчиво протянула я, с любопытством глядя на него. — Значит, в случае чего, можно и обидчику отомстить, таким вот образом? К примеру, придумать ему неурожай в огороде или зубную боль на пару дней?..

— Нет, — спокойно ответил Сев, покачав головой. — Так нельзя.

— А если…

— Никогда, — твердо сказал он. — Если кто-нибудь действительно меня разозлит, я вызову его на поединок и выбью из него всю дурь вручную. Но пользоваться для этого силой Арбиса никогда не стану. Точка.

— Ладно, ладно, я шучу, — отозвалась я и тут же перевела разговор на другую тему.

Да уж, Севу действительно было просто необходимо вернуться в свою долину до момента рождения новой луны. Однако время, которое мы затрачивали на дорогу в Сорбронн, все больше и больше выбивалось из планов.

После короткого совещания, было решено сократить путь до Роснанта, двигаясь напрямую, через долы и кручи прямо на юг. Местность была довольно неровной, все балки да взгорья, однако вопреки всем ожиданиям, за целый день нам не встретилось не только ни одной живой души, но и даже мало-мальски впечатляющего оврага, чтобы как-то затруднить наше путешествие. Это был, пожалуй, первый по-настоящему тихий день за все наше путешествие — ни драк, ни погонь, ни чудовищ — никаких неприятностей. Лошади мерно трусили вперед, снова оставляя позади населенные места.

Вопреки всем моим прежним впечатлениям от совместной езды, на этот раз путешествовать в седле вдвоем с сереброволосым оборотнем неожиданно оказалось не так уж и плохо. Было невероятно уютно и спокойно сидеть в кольце его рук, а мерное покачивание в седле то и дело навевало на меня легкую дремоту. Всякий раз, начиная клевать носом, я чувствовала, как рука Сева крепче обвивается вокруг меня, не давая соскользнуть с седла.

Время от времени мы негромко переговаривались, и тогда его дыхание слегка шевелило волосы у меня на затылке. А иногда, слишком увлекшись беседой, я пыталась обернуться, чтобы взглянуть на него, и тогда руки оборотня обхватывали меня еще крепче, чтобы я случайно не свалилась с лошади. В конце концов, все эти предостерегающие маневры привели к тому, что теперь я сидела, практически вплотную прижавшись спиной к его груди. Я старательно делала вид, будто не обращаю на это ни малейшего внимания, тем более что сам оборотень, казалось, совершенно ничего не замечал.

— Сев? — я в очередной раз попыталась извернуться, чтобы увидеть его лицо.

— Что? — раздалось прямо у моего виска. В голосе оборотня слышался смех.

— Над чем ты смеешься? — тут же подозрительно осведомилась я.

— Я как раз прикидывал, что произойдет раньше — у тебя, наконец-то, закончатся вопросы или ты все-таки вывалишься из седла из-за беспрестанного ерзанья. И раздумывал над тем, как бы убедить тебя не вертеться.

— А… Ну, собственно, об этом я и хотела тебя спросить.

— О чем?

— О силе убеждения, которую ты используешь, как телепат.

— Ясно, — оборотень, казалось, почти и не удивился такому повороту разговора. — Ну, спрашивай.

— То, как ты общаешься с лошадьми, успокаиваешь их, контролируешь — то же самое ты проделываешь и с людьми? Ты упоминал об этом, когда…

— Я помню, — спокойно отозвался Сев. — На самом деле, искусство управления чужим мышлением очень тонкая вещь. Сознание — хрупкая штука. Чуть-чуть передавишь — и уже сломал. Во время войны многие специально использовали свои способности, чтобы убивать с их помощью врагов, однако в мирное время этого обычно не практикуют. Только при острой необходимости.

Я невольно поежилась, вспомнив ту сцену с чародейкой в Фэрр-эль-Дрииве. Да уж, тогда это был, пожалуй, единственный способ…

— Зато с помощью этого дара, — продолжал оборотень, сделав вид, что ничего не заметил, — можно успокоить озлобленных или испуганных, можно помочь забыть болезненные воспоминания, излечить душевную травму… Поэтому — да, иногда я делаю это.

— А со мной ты когда-нибудь пытался проделать что-нибудь подобное? — после некоторого колебания спросила я.

— Учитывая, что я тебя даже слышать не могу? — оборотень усмехнулся. — Боюсь, у меня не было шансов.

— То есть, ты бы попытался, если бы у тебя была такая возможность? — ахнула я, снова пытаясь вывернуться в седле и наградить его возмущенным взглядом. — Попытался бы?

Рука оборотня машинально обхватила меня крепче, не давая упасть. Я снова оказалась прижатой к его груди, не имея возможности рассмотреть выражение его лица. Некоторое время он молчал.

— Возможно, я бы мог сделать это, — медленно, словно подбирая слова, проговорил он, в конце концов, где-то на уровне моего виска. — Если бы ты меня сама об этом попросила.

— Разве такое возможно захотеть? — недоверчиво спросила я.

— Да, — тихо ответил он. — Иногда меня просят помочь забыть некоторые вещи. Кое-что совсем вычеркнуть из памяти, кое-что просто сделать более… далеким. Но лично я бы предпочел, если бы в твоей жизни никогда не возникло повода обратиться ко мне с подобной просьбой.

— Хм, — я замолчала, раздумывая над его словами. Действительно, в жизни всякое случается. Я рассеянно потеребила висящий на цепочке медальон. А потом, снова вспомнив, что рано или поздно придется все-таки вернуть его владельцу, спросила:

— Каково это, вообще — слышать чужие мысли?

Сев на минуту задумался.

— Сложно вот так, сразу, объяснить… Пожалуй, это немного сродни тому, чтобы постоянно находиться посреди толпы, в которой каждый пытается говорить что-то свое. Точно так же тех, кто находится ближе, слышишь лучше, и — наоборот. Только здесь все сложнее. Это — целое море мыслей, образов, чувств, ощущений и эмоций разной степени силы и яркости… Иногда, поначалу, можно даже запутаться — где твои мысли, а где чужие. К счастью, большая часть их так никогда и не оформляется окончательно, оставаясь всего лишь набором образов и ощущений, и от этой части обычно легче всего абстрагироваться. А со временем привыкаешь понемногу отключаться и от всего остального, и воспринимаешь его уже скорее, как фон для своих собственных мыслей. Если заниматься этим достаточно долго, то потом уже практически не ощущаешь никакого дискомфорта.