Полудемон. Месть принцессы - Галина Гончарова

Стоит ли говорить, что дорога до лагеря занимает минут двадцать. Естественно, моего отсутствия никто толком и не заметил. Я складываю все трофеи к останкам демона и вытягиваюсь на лежанке.

Эх, где моя кровать с лебяжьим пухом? Толстой периной и шикарным пуховым одеялом? А какие там подушки!

Домой, хочу домой… во дворец?

Да. А что?

Я — наследник Алетара Раденора, и мой дом именно там. А Торрин…

Торрин — это не дом. Это кусочек моего сердца. Лучшая, чистая и светлая часть меня.

Пока он у меня есть — я останусь человеком.

* * *

Возвращение в столицу проходит скомканно.

Рудольф бы устроил что-то торжественное, но куда там! Жена принца в темнице, союзники оказались предателями, на поле боя невесть что устроили… И как?!

Как на все это реагировать дядюшке?

Абигейль не знает, потому он и не реагирует, а сразу же зовет меня к себе…

— Алекс, что там случилось?

Я послушно отчитываюсь за все.

Так и так, теваррцы задумали хитрый план. Они убивают нашего дорогого Андрэ, — всхлипнуть и стереть слезинку, — потом подсовывают мне свою девку в принцессы, а сами тем временем решают расправиться нашими руками с Риолоном.

Риолонцы откуда-то это узнали и вызвали меня на тайные переговоры, я сходил и был в шоке.

Отчего?

Так на них предъявили доказательства.

Убийцу принца Андрэ!

Настоящего!

Не будем уточнять, что это я предъявил, и не его, а показания, и что сам убийца пока сидит тихо. Жить-то ему хочется…

Он все рассказал, во всех подробностях, рассказал, кто его нанимал, — и оказалось, что Лавиния.

Почему?

Ну, может, Андрэ решил на ней не жениться. А я все ушами прохлопал.

Да, дядюшка, виноват. Надо было думать… Но кто же мог знать?! Вы ж их в столице принимать изволили, ручку даме целовать! Где ж мне, скудоумному, разобраться, коли вы запутались? Конечно, потом-то вы все поняли, а сразу?

Вот горе-то!!!

Абигейль смотрит так, что хочется ее за хвост поймать и яд сцедить… Ведь мучается же, гадюка недоеная! А я разливаюсь соловьем.

Риолонцы меня пригласили на переговоры, но войну остановить было уже нельзя. Теваррцы на следующий же день начали наступление… и тут что-то произошло.

Я и сам не понял — что.

Представляете, то я стою у командного пункта, смотрю на наших людей, а потом вдруг крик, я лечу вниз, а там…

А там что-то страшное.

Щупальца, клыки, когти, скелеты в черных плащах… страшно — аж жуть! Да все это мелькает, да ко мне тянется… Меня мой друг спас, сам едва не погиб… вот тут у меня дар и открылся. Да какой!

Огненный!

Как у мамы!

Я всю ту гадость и выжег к Темному! Сам выложился, едва не сдо… то есть не помер, простите, тетушка. Да, я понимаю, это было бы таким огорчением для вас, вы так переживаете, что ажно с личика спали, дозволите к ручке приложиться?

Чмок!

Тьфу…

Да, а потом переговорили мы с Дарием и порешили, что пока не разберемся — никакой войны. И уехали оттуда. Там так было плохо, так неуютно… Храмовники сказали, так везде бывает, где порталы открываются. К слугам Темного.

Храмовники?

Да, были. Все осмотрели, всех расспросили, съездили на место происшествия и уехали. Не приезжали?

Не может быть!

Их же восемь человек было! Они же такие воины! Кто с ними мог справиться? Ой! То есть — у какого нечестивца рука-то поднялась на слуг истинной веры?!

Кошмар!!!

УЖАС!!!

А если они и нас с Томом, как свидетелей?.. Свидетелей чего?! Не знаю! Неважно! Я боюсь!!!

Дядя, вы же дадите мне охрану, правда?!

Простите, тетя?!

Жена?! Ах да, моя жена!

Какой кошмар, моя жена виновна в убийстве моего брата! Это же трагедия! Что нам теперь с ней делать?! Она же и меня убьет! И вас, дядя, убьет! И вас, тетя… ох, простите! Но она ведь убийца?!

Кошмар!!!

УЖ-Ж-ЖАС!!!

Я причитаю, изображаю горе и отчаяние, разговариваю таким тоном, что сам бы себя прибил, но родственничкам приходилось терпеть.

Ничего, недолго осталось.

Хочу ли я встретиться с женой?

Нет, дядюшка. Можно завтра — и в вашем присутствии? А то я ее боюсь. И вообще — я только что с дороги. Я сейчас отмыться хотел, выспаться, и вообще…

Ну, завтра так завтра. И можно еще храмовников пригласить на беседу, почему нет? Если вы, тетушка, предлагаете, грех мудрым советом-то не воспользоваться. С ними она точно не солжет!

Дядя согласно кивает, и тем допрос заканчивается. Я отправляюсь в свои покои, наслаждаться ванной.

Ложусь в горячую воду, расслабляюсь…

Вот сучка, да простят меня собаки!

Завтра сюда заявятся храмовники и начнутся разбирательства. Естественно, Лавинию вывернут наизнанку — и быстро обнаружат ее вампирскую природу. И вот тут-то начнутся проблемы.

Ах, ваша супруга вампирша?

А вы знали? Нет? А почему ваша жена утверждает обратное?

А еще она утверждает, что вы…

Одним словом, если храмовники не найдут повода мной заняться — я буду весьма удивлен. Еще как найдут.

А если они рано или поздно обнаружат, кто я…

А ведь могут.

Дядя меня не защитит, наоборот — сдаст с радостью. Выстою ли я против Храма — это еще вопрос, но уж о троне точно придется забыть. И что же мне остается?

Только одно. К завтрашнему дню я уже должен быть не женат.

Или…

* * *

Лавинию поместили в башню, как я и надеялся. А то как же! Благородных девиц нельзя помещать в подземелье. Тем более таких… обаятельных.

Вампирша сидит на кровати с весьма мрачным выражением лица, и когда я шагаю к ней из потайного хода — подскакивает и едва удерживается от визга. Так, слабое восклицание.

— Ай!

— Тс-с-с-с!!!!

Я прикладываю палец к губам — и женщина послушно замолкает. Маню ее рукой — и вампирша ввинчивается в потайной ход быстрее ветра.

Только там мы можем спокойно поговорить.

— Попалась, мышка?

— Алекс… супруг мой… я так рада…

— Что тебе не придется гореть на костре? Безусловно.

— Г-гореть?!

По лицу Лавинии разливается смертельная бледность. И я добиваю: