Реформатор - Даниил Аксенов

Мудрец любит, чтобы все было понятно, а поэт – чтобы все было красиво. Их объединяет только математика.

Из размышлений короля Нермана о том, какой отличный он смог бы написать учебник алгебры, будь он мудрецом или поэтом

Разговор с Ксарром озадачил короля. То, что он узнал, сулило весьма большие перспективы, если, конечно, воспользоваться информацией мудро. Михаилу не хотелось, чтобы империя впала в панику, узнав, что существует вероятность раскрытия запрещенного секрета. Пожалуй, это бы точно переполнило чашу терпения императора. Поэтому король сделал лучшее, на что был способен в тот момент: поговорил с Паретом, знаменитым великим ишибом и главой Академии.

– А это что за стена, Парет? – Михаил смотрел на высокую каменную ограду, которая очень напоминала стены недостроенного добротного дома.

– Это – место, где наши ишибы будут учиться сражаться, твое величество. Стена нужна, чтобы туда никто не проник и не пострадал. – Парет с важным видом проводил экскурсию по зданиям, принадлежащим Академии.

– Почему бы тогда не сделать крышу?

– Опасно, твое величество. Если рухнет стена, то рухнет и крыша.

Академия уже функционировала. Конечно, не в полную мощность, но ученики учились, а учителя учили. Дело лучше всего обстояло с малолетними детьми – их было достаточно, даже в избытке. В последние дни Парет сумел убедить двух великих ишибов присоединиться к нему. В целом на Академию уже работали почти три десятка ишибов. Конечно, это было обузой для казны, которая частично компенсировалась платой, взимаемой с тех, кто мог заплатить. Остальные учились в долг: король принял решение не заниматься благотворительностью в таком вопросе, а, наоборот, связать будущих выпускников обязательствами. Разумеется, были предусмотрены стипендии для особо одаренных, но сути это не меняло – ранигские или, если угодно, круантские ишибы должны были несколько лет поработать на корону после окончания Академии. Михаилу совсем не хотелось готовить кадры для соседей, но, с другой стороны, он рассчитывал на приток в будущем иностранцев, с которых можно будет брать очень большую плату.

– Мне бы хотелось попросить твое величество выделить некоторую часть лесов вблизи Парма для нужд Академии, – продолжал Парет. – Если к нам придут молодые эльфы или даже эльфы-учителя, то это просто необходимо.

– Я подумаю, что можно сделать, – ответил король. – Хотя молодых эльфов сейчас мало, но очень рассчитываю, что ситуация изменится. Да, и вот еще что: хочу предложить тебе немного расширить сферу своей деятельности. Конечно, это потребует работы, но будет выгодно и тебе, и мне. Мне – по политическим соображениям.

– Что твое величество имеет в виду? – Великий ишиб остановился около стены, сложенной из крупного камня, которую они только что обсудили.

– Как ты относишься к изобретениям и открытиям, Парет?

– Конечно, очень положительно! Твое величество знает об этом.

– Да. Поэтому не будет ли справедливо, если Академия откроет специальные приемные, поощряющие граждан – любых граждан, которые что-то изобретают или открывают?

– Я не совсем понимаю, твое величество…

– Вот смотри. Допустим, ты оповещаешь, что идеи хороших амулетов или любых других полезных изобретений будут выкупаться. Открываешь приемную, скажем, в Парме и ждешь, когда народ придет туда со своими мыслями.

– Твое величество?

– Ну, есть же среди народа изобретатели! Пусть не только специалисты по амулетам – достаточно, например, усовершенствования мельницы или чего-то подобного. Если идея пригодится, то за нее можно заплатить!

– Это – очень… интересное предложение, твое величество. Но не думаю, что оно принесет плоды. Хороших изобретателей мало, и мы потратим больше, чем получим.

– Я догадываюсь об этом, Парет. Но считаю, что идея должна быть реализована.

– Должна быть?

– Вот именно, – сказал король со значением. – Она мне необходима как воздух.

Великий ишиб внимательно посмотрел на собеседника. Михаил не мог сказать, о чем тот думал, но догадывался, что мудрец уже давно сделал некоторые выводы о своеобразной личности короля, хотя и держал их при себе.

– Твоему величеству просто нужно, чтобы в Академию приходили люди и оставляли свои никчемные «изобретения»? – спросил Парет.

– Да, – прямо ответил король.

– И этих «изобретений» должно быть как можно больше, чтобы оправдать ими по-настоящему полезные изобретения, которые будут совершаться вовсе не простыми людьми?

– Ты удивительно догадлив, Парет. Как можно больше. Лучше – по десять – двадцать в день. Минимум!

– Но столько людей не придет.

– А ты открой приемные во многих городах.

– Все равно не придет, твое величество.

– Парет, ты гордишься своими учениками?

– Некоторыми – да.

– Неужели они не смогут помочь нам своими идеями?

– Твое величество хочет, чтобы они изобретали амулеты?

– Не только. Можно и мельницы, – улыбнулся король.

– Я все понял. Твоему величеству нужно как можно больше любых изобретений, даже самых бесполезных, которые бы стекались со всей страны. И еще – возможно, нужен хаос в отчетности. Чтобы никто, даже при самом большом желании, не смог ознакомиться в деталях со всеми предложениями?

– Это верно. Хаос бы не помешал.

– И о поиске изобретений нужно оповестить всю страну, а также и соседние страны, включая Фегрид?

– Парет, ты зришь в корень.

– Просто я подумал, что сделал бы примерно то же самое, если бы мне нужно было скрыть появление выдающегося изобретателя. Его проще всего спрятать среди других изобретателей либо вообще заявить, что он давно умер и от него остались только записи. Но Свиток свое уже отыграл, насколько я понимаю.

– Парет, это – гениальные и очень точные слова. Но не будем обсуждать такую скользкую тему. Нужно, чтобы приемные заработали как можно скорее. Представь Ксарру заявку на расходы. Он заплатит.