Ведьмина доля - Дарья Гущина

Когда захочу, тогда и умру, без посторонней помощи —

сначала завещание составлю, прощальную записку напишу, вымоюсь,

переоденусь, да и вообще, может, еще десять раз передумаю.

Ольга Громыко, «Ведьма-хранительница»

— Ульяш, вот какого лешего мы здесь торчим, а? — сидящая на подоконнике Томка в сотый раз задала этот животрепещущий риторический вопрос и уныло посмотрела в окно.

На улице ревела необычная даже для Сибири метель. Середина октября, а заметает так, что ни зги не видно. Я меланхолично помешала ложкой остывший кофе и в сотый раз ответила сакраментальным:

— Потому что туда нам нельзя.

— Чушь, — буркнула подруга и тоскливо вздохнула.

Я не решилась вернуться домой, поэтому напросилась в Томке в гости. При воспоминании о пустой и «беззащитной» после бесов квартире меня передергивало. Когда-нибудь, конечно, придется вернуться, но пока… И так трясет от ритуалов, единственный плюс которых — удачное завершение…

— Чушь! — повторила Томка сердито. — Мы с тобой и сделали дохрена, и прикрыть бы смогли, а нас выставили вон, как глупую шпану! Зато всю заклинательскую ораву взяли! — и гневно фыркнула: — Будто бы заклинатель сможет справиться с бесом на его территории!

— А ты сможешь?

После душа и сытного обеда (а особенно — после вожделенного «прощания» с хуфией) меня разморило окончательно, и я бы с удовольствием завалилась спать на сутки-другие. И мне даже удалось поспать пару часов, пока Томка готовила обед, но… Но. Чувство своей территории не давало покоя. Оно зудело и дрожало внутри, беспокоя и нервируя. И убойная доза успокоительного не помогала.

— Естественно, — Томка высокомерно сверкнула желтыми глазами. — Бес с «углем» и силой ведьмы — это тебе не обычная нечисть из подворотни. Здесь моё второе "я" всегда боялись использовать… По принципу «не буди лихо, пока оно тихо». Но сейчас, когда она проснулась, и мы действуем заодно…

Я хмыкнула и вновь взялась помешивать кофе.

Подруга соскочила с подоконника, неприкаянно побродила по кухне, зачем-то вытерла и без того чистый стол, отшвырнула тряпку и зарычала:

— Ненавижу… Бесят!

В нашей паре обычно так возмущалась и дергалась я, а она была рассудительной, сдержанной и умной. Но сейчас то же чувство территории и беспокойство сносили у Томки крышу. И я решила для разнообразия побыть рассудительной, сдержанной и умной:

— Том, ты же понимаешь, что на подпитку двух ведьм сил «камня» нужно как на десятерых заклинателей. А десять заклинателей… это десять заклинателей. Это мощь. Пока мы будем лупить пару бесов, они шустро усыпят всю округу и продержат чары столько, сколько нужно, — и после паузы неуверенно добавила: — Да и тетя Фиса запретила…

— Уль, я тебя не узнаю, — она посмотрела насмешливо и иронично. — Когда это тебя ее запреты останавливали? Когда это ты отказывалась лезть туда, куда нельзя? Я думала, ты вперед всех в тюрьму рванешь, только отвернись. А не отвернутся — так воздухом-сквозняком просочишься.

Сказать, что слова Раяны о свойствах отцовского подарка перевернули во мне всё с ног на голову?.. Я снова посмотрела на браслет и вздохнула про себя. Да, пора менять отношение к собственной жизни. И не искоренять неистребимый страх смерти, а беречь себя… ради тех, кто любит.

— А я не узнаю тебя, — пожала плечами. — Это ты-то, вечно орущая и грозящаяся придушить, если не уймусь, пихаешь меня в мир мертвых?

Томка отодвинула стул, села рядом и усмехнулась:

— Улька, я же тебя старше. Я же тебе сопли вытирала. И до Ночи выбора, и после, когда ты выла от Изольды Дмитриевы и ревела у меня на плече, ненавидя и наставницу, и ее методы. И я порой забываю, что ты выросла. И стала сильной и опытной боевой ведьмой. И ты — нечисть, единственное родное по духу существо, которое знало про мою бесиху и не боялось. Ни её, ни нас с ней. Ты — мой друг. Конечно, я не хочу тебя потерять. И всегда буду на тебя орать. Но сейчас… Сейчас мне бы твоя помощь… не помешала. Хотя бы теоретическая. Ты в теме, а я — не очень.