Ведьмина доля - Дарья Гущина

Настоящие ведьмы одеваются в самые обычные платья

и похожи на самых обыкновенных женщин.

Они живут в таких же домах, как и все мы,

а иногда даже ходят на работу.

Роальд Даль, «Ведьмы»

— …а еще он должен быть красивым, как Брэд Питт, понимаете? И таким же сексуальным! А еще — с чувством юмора, как у Светлакова! И умным! Да, умным — это обязательно! Вот как… как… А неважно! Но обязательно! А еще…

Подперев ладонью правую щеку, я уныло внимала пожеланиям клиентки, а она трещала без умолку, перечисляя качества вожделенного суженого. С фантазией у нее имелись очевидные проблемы. Как и с чувством меры.

— А еще… — клиентка возбужденно навалилась на стол, предъявляя веснушчатое содержимое глубокого декольте. — Еще он должен быть… — и запнулась. Голубые глазки лихорадочно забегали по темной комнате в поисках «его», но натыкались лишь на зажженные свечи. — Еще…

…губозакаточную машинку, пуговицу на лоб и таблеток от жадности. И побольше-побольше.

— Еще он должен быть хорошим человеком, и неважно, какого цвета у него «Лексус»? — подсказала я терпеливо.

— Как это неважно? — она выпрямилась. — Важно! Красный! Как джип!

Я закатила глаза. Очень, до дрожи в руках, хотелось превратить ее в жабу, но… Это хороший психотерапевтический прием, кстати. После пары дней кваканья люди так радуются, вновь становясь людьми, что забивают на прежние комплексы и недостатки. И начинают любить себя хотя бы за то, что они люди, а не жабы. Но… Но!

— А еще…

Я едва не зажала уши. Но — положение обязывает, будь оно трижды проклято… Я поерзала, подперев ладонью левую щеку и вытянув под столом ноги. У тетки случился приступ вдохновения, и она усердно продолжила выносить мне мозг. Пудовая блондинистая старая дева, пережаренная в солярии как курочка-гриль и наряженная «розовым» подростком — что может быть хуже?.. На мой пристрастный взгляд, ей не гадалка нужна, а психолог, стилист, диетолог и год занятий в финтес-клубе с личным тренером. А лучше — пожизненный абонемент. У всех перечисленных специалистов. Но — мы же верим в чудеса…

— А еще… — клиентка задумалась, покусывая длинный алый ноготь.

— Я гадалка, — напомнила вежливо и для солидности наконец взяла карты таро, — и предсказываю будущее, а не создаю его.

— А создать можете? — ее глаза фанатично заблестели. — Создать и… привести?.. И приворожить?.. А? Я заплачу! И за привод, и…

— За приводами — это в милицию. Вернее, в полицию, — видит бог, я терпела ажно целый час. — А за приворотом — к бабкам. Мы здесь шарлатанством не занимаемся. У нас серьезная контора и серьезные клиенты. И если вы не можете нам соответствовать и вести себя адекватно…

Она сникла и скуксилась. Надулась, как мышь на крупу. Голубые глазки подозрительно выпучились, и на жирафьих ресницах блеснули слезы. Я равнодушно наблюдала за сменой роли. Да-да, энтузиазмом не заразила, значит, будет давить на жалость… Я глянула на часы и напомнила:

— Время. У вас осталось полчаса. Гадать будем или хватит на сегодня?..

…издевательств.

Черт, и еще от сандаловых палочек голова болит и в носу свербит до чиха… Я тоскливо посмотрела по сторонам. Крошечная коморка, темные шторы, аромосвечи по углам, струйки тонкого дыма и вязкий, душный воздух. Невозможно работать. Но Томка считала, что атмосферу надо блюсти. И меня для конспирации заставила цыганкой нарядиться. Антураж — наше все.

— Будем… — клиентка, выдержав театральную паузу, достоверно хлюпнула носом. Но не на ту напала.

— Чудно.

Что такое полчаса для гадания? Ни о чем. Из-за спешки сакральный и таинственный ритуал был скомкан, и клиентка удалилась недовольной и надутой, хотя я честно сказала, что у нее все хорошо. И будет еще лучше, если она бросит хотеть невозможного и обратит внимание на ухаживания шефа. И к стилисту сходит. И спортом займется здоровья для. Но, опять-таки, «но».

Закрыв дверь, я отдернула штору и распахнула настежь окно, с удовольствием вдыхая терпко-пряный ветер осени. Что за народ пошел? Говоришь, что все хорошо, — не верят и ждут подвоха. Говоришь, что все плохо, — оживляются и верят на слово. Я перегнулась через подоконник и зажмурилась, часто-часто дыша. Хочу на волю… Надоело. В мире столько необычного и чудесного, а им все одно — подавай гибрид Питта со Светлаковым на «Лексусе», который красный, как джип. Какая пошлость и ограниченность…

Тихие шаги за спиной. Я втянула носом воздух, ловя запах и сплетая образ. Мы все дышим одним воздухом. Крошечная миражная фигурка осуждающе глянула на меня с подоконника. Черное платье-футляр, туфли на каблуках, длинный высокий хвост вьющихся волос и узкое смуглое лицо в обрамлении мелких завитков.

— Узнаешь?

— Балуешься? А к тебе еще одна клиентка, — Томка встала рядом и дунула на фигурку. Мираж сделал ручкой и развеялся.

— Ты меня ненавидишь, — сказала я убежденно. — Люто и извращенно.

— Только сейчас поняла? — темные глаза смешливо прищурились.

— Увы, — я грустно вздохнула. — Ты отменно прикидываешься лучшим другом, змея.

Томка усмехнулась:

— Пригрела — терпи. Мы в ответе за тех, кого приручили, — и добавила: — Ульяш, попозже отпущу. На дело.

— На какое? — я вдохновенно насторожилась.

— К одной тетке. Она в истерике и в панике. У нее не то домовой шалит, не то полтергейст завелся, а это по твоей части.

— Кто по моей части? Тетка в истеричной панике или домовой с полтергейстом?

— Выбирай, кто больше нравится, — Томка пожала плечами. — Нам заплатили только за одну проблему и за одно дело. Решать тебе, — добавила великодушно. — Но прежде…

— Ненавижу…

— Уль, а у тебя есть мечта? — спросила она неожиданно и серьезно.

— Ну… — я перебрала многочисленные браслеты.

— И у меня давно нет. Только работа, дела, обязанности… Ведьмина доля. А у людей — есть. Глупые, несуразные, но все же мечты… Они счастливее нас. Не осуждай. И не суди, да не судима будешь, — добавила строго и назидательно.

Я нервно дернула плечом. Ничего не могу с собой поделать… Не люблю расизм, шовинизм и негров. Все понимаю. И поэтому предпочитаю не связываться. Я поправила цыганистый парик и косынку, подтянула шаль и собралась с духом. Ладно. Еще одну.